В последнее время я часто слушаю Александра Васильева. Если когда-нибудь я вернусь в Питер, то сделаю все, чтобы его увидеть. Я уже приняла это решение, и оно не изменится.
Сегодня весь день я слушаю его песню, где такие слова: "Из-за прикрытых штор, пережидая шторм, навстречу горю и веселью, громадой всею, врастая в землю, взлетая вверх, из-за прикрытых плотно штор, пережидая штиль и шторм, дом смотрит окнами во двор. Мимо небесных сфер, мимо Вселенной всей, однажды в час перед закатом холодным мартом легче чем атом, быстрей чем свет, кружась среди небесных сфер, мимо Вселенной этой всей, дом смотрит окнами на сквер. Тени у фонаря - одна из них моя. А здесь, на этих перекрёстках, всё слишком плоско, всё слишком пёстро. И все не так. Однажды в середине дня исчезнет тень у фонаря. Дом смотрит прямо на меня."
Много лет назад (точнее - почти семь лет назад) я писала в своем дневнике:
...всегда хотела побывать на концерте Александра Васильева, но по воле случая никогда мне это не удавалось. Началось с того, что у моей подруги было два билета, и она позвала меня, но прямо перед концертом я уехала из Питера на многие годы. В следующий раз, вскоре после возвращения, я пыталась попасть на его концерт, но раскуплены были все билеты. Но я уговорила того, кто собирался идти вместе со мной, поехать к клубу и попытать счастья там. Но безуспешно. И стоя внизу, в холле, я лишь услышала голос и музыку (И, как ни странно, даже не смогла понять, что же это за песня, вопреки тому, что я знаю все его песни). А в конце прошлого лета я решила опять попытать счастья: на Дворцовой площади должен был состояться бесплатный концерт, и я думала схитрить (так как не люблю находиться в большой толпе, а толпа должна была быть большой, и, как потом выяснилась, тем вечером на Дворцовой собралась рекордно огромная толпа) и подойти к площади со стороны Мойки, постоять на набережной, в стороне от людей, и послушать. От смотрителя группы сплинов вконтакте я узнала конкретное время их выхода, но оно оказалось неверным: на закате я включила трансляцию - показывали толпу, которая ждет и требует группу Сплин, и вдруг они вышли и стали играть.
Что вы думаете я сделала? После некоторого отчаяния я оделась и пошла к Дворцовой. Город был совершенно пуст, невероятно пуст, будто все люди сейчас там, на площади. Особенно пустым был отрезок Мойки перед Исакьевской, и на самой Исакьевской было очень тихо, шла я в наступающих быстро голубых сумерках, и, конечно, кричали чайки, я шла очень быстро, но на Морской оказалась в сгущающемся потоке людей, которые шли мне навстречу. Все шли от Невского, а я как раз к нему. Дети с шариками, пьяные, подростки с окраин, туристы, множество женщин и мужчин, и все они шли неспешно, расслабленно, и сильно пахло пивом от этой толпы. Но все же я добралась до Невского, и там меня соблазнило желание хоть увидеть только на секунд арку Главного Штаба, увидеть толпу на площади. И я пошла к ней, и не смогла вовремя остановиться и, следуя с толпой, я была затянута уже совсем под арку (но никак не могла расслышать, что за песню он поет, поэтому медленно углублялась в толпу, становившуюся все плотнее), а потом я преступила черту и оказалась уже на площади, и услышала музыку громче, но все же ее почти невозможно было услышать, и люди вокруг разочарованно уходили, но некоторые все равно стояли, наслаждаясь своим состоянием. Тогда я развернулась и ушла из толпы, пробиралась сквозь Невский, потом быстро по Мойке к тому краю площади, куда я изначально так стремилась. Подходя, я замедлила шаг, узнала песню, приблизилась к входу и, стоя у моста (смотрела я на дома вдоль набережной на той стороне), я еще несколько минут слушала далекие звуки и слова, которые я хорошо знаю, пока Александр Васильев не допел до конца, наступила ночь (и это был последний день теплого летнего солнца).
Здесь, в городе моего детства, я вспомнила то чувство, с которым я слушала его песни, когда мне было шестнадцать лет. Ко мне попал его альбом "Черновики", был май, конец школы. И я слушала и слушала, каждый день. Потом вернула диск подруге.
За несколько дней до отъезда произошел поразивший меня случай, который я вспоминаю всю жизнь: какой-то гитарист, узнав, что я скоро отправляюсь в Питер, вдруг сказал, что хочет сыграть для меня песню, и я подумала, что в этом нет ничего хорошего - сейчас начнет петь что-нибудь ужасное, но он запел "Санкт-Петербургское небо".
Впервые я услышала его голос в 99-ом году, мне было одиннадцать - на дискотеке в летнем лагере. Это была песня "Орбит без сахара". Она звучала каждый вечер на каждой дискотеке по несколько раз, и я помню, как ждала услышать ее, но слова казались мне непонятными.
Увидела только несколько лет спустя, когда мне было уже пятнадцать, почти шестнадцать, наверное. Это был клип на песню "Романс".
Я уже знала много его песен к тому моменту - они звучали повсюду.
Потом, в Питере, в первый год, я даже не думала о том, чтобы увидеть его. На второй год... это была осень, я жила на Гражданском проспекте, и подруга оставила мне диск с большим концертом, где были редкие песни, которых я никогда не слышала: "Иди через лес" и "Пой мне еще". И другие...
Я много времени провела, слушая тот диск. Потом снова из Москвы приехала подруга и забрала его. Вскоре я уехала из Питера.
Но неужели теперь, спустя столько лет, я пойду искать встречи с этим человеком? Прошедшим летом я рассказала в дневнике о том, что никогда не пыталась встретиться ним, но однажды ко мне попал его сет-лист, и я до сих пор храню его.
Если мне вновь не удастся попасть на его концерт, тогда я пойду к студии звукозаписи, где он часто бывает, и быть может, увижу его на другой стороне улицы. Но этого слишком мало.
Проходят годы, и временами кажется, что уже последние времена настают. Здесь, в городе моего детства, я припомнила нечто очень важное о себе.
P.S. Как смешно читать собственные тексты спустя время! Сейчас октябрь 24-го, прошло четыре года - с той поездки в Новокузнецк. Я прожила там несколько месяцев и не жалею. Ко мне пришло вдохновение... И еще не могу не сказать о том, что мне приходит мысль: если бы я хранила все свои идеи в памяти, я не смогла бы жить. Мне непременно нужно обманывать себя и забывать свои устремления, иначе я не смогла бы совершать все те удивительные красивые поступки, которые я совершаю. В реальности я выбрала отправиться на ту студию и записать альбом. Сейчас записываю второй, все стало для меня там привычным, и я почти забыла о том, что привело меня туда. Но главное - это перестало казаться важным. И листок бумаги (его сет-лист) разрушился от времени, превратился в обрывки, которые все еще лежат на дне моей сумки.
Еще давно хотела приписать к этому замечание: конечно, я увидела Васильева раньше, чем в 15-16 лет. Я даже помню это видео на белом фоне. Мне было лет 12, и я смотрела ночью в прямом эфире. И мне он не понравился. Тем не менее, его песни (некоторые из них) всегда казались мне... но это сложно выразить, и я могла бы только сказать, что мне самой хотелось бы быть человеком, который написал эти слова.
Как я написала письмо Тому Йорку...