Телега скрипнула, Матвей сморщился недовольно: - Будет теперь до самой станции скрипеть. – Варвара, придерживая Дашутку, сидела в цветастом полушалке, позади умастился Степка. Ни скрип телеги, ни ворчание отца, - ни что не могло его сейчас расстроить. Он ехал на станцию. Впервые в жизни. Перед глазами стояла картинка, на которой паровоз тянул вагоны, уходящие вдаль.
Выехали рано утром, а добрались почти к обеду. Варвара боязливо оглядывалась вокруг, держа за руку Дашутку и наказывая Степке не отходить ни на шаг. – Вот счас поезд придет и поедем, - сказал Матвей, - поедем к Николаю, в кои-то веки собрались, поглядеть хоть как брат старший живет.
Толпа сгущалась, народ с баулами, кошелками толкался, услышав гудок паровоза. Степка встал на цыпочки, - да куда там ему, все одно ничего не видно. – А какой он, паровоз этот? – Дергал он Матвея за рукав. Увидев любопытный взгляд мальчишки, Матвей приказал: - Ну-ка, руки прижми, да согни в локтях. – Матвей чуть присел, локти Степки упирались в ладони Матвея, и он приподнял мальчишку почти на высоту вытянутых рук. Степка возвысился над толпой и от удивления открыл рот. Две черных «змеи», на одинаковом расстоянии друг от друга, тянулись в бесконечность. А с другой стороны по этим «змеям» катился паровоз, над которым тянулся шлейф дыма.
Степка смотрел, как зачарованный на эту машину-махину и не мог понять, как его колеса держатся на этой дороге, которую отец называет «железной». Варвара взяла на руки Дашутку, а Матвей так и стоял со Степкой, который разглядывал настоящий паровоз.
Уже потом, когда вернулись из гостей домой, Степка, прежде чем уснуть, вспоминал и паровоз, и вагон, в котором они ехали почти четыре часа, и рельсы, которые держали на себе их поезд. С той поездки в каждой попавшейся ему книжке, в каждой газете высматривал, есть ли картинки с железной дорогой и написано ли про нее чего.
Жизнь Матвея и его семьи только что вошла в колею. Теперь уже в новом доме. Антипа он видел редко и рад был, что тот не мозолил глаза, а все также рыскал по тайге. Да и народ поговаривал, что баба ему попалась хорошая, Антип даже изменился, мягче, что ли стал. Агрономша Евдокия родила ему сына, с которым теперь все больше нянчилась старшая дочь Евдокии Нюра.
- Мамка, мамка, война началась! – Степка ворвался в ограду растрепанный и запыхавшийся. – Приснилось что ли? – Варвара строго посмотрела на сына, не придумал ли. – Там, у магазина все говорят.
Через две недели она собирала мужа на фронт. – Сядь, - попросил Матвей. – Коли обидел чем, так не обессудь, уж какой есть…
- Матвей! – Варвара положив руки на стол, склонила на них голову и заплакала тихо, почти беззвучно. – Ты меня прости, без тебя мне свет не мил.
Матвей коснулся рукой светлого платка, который прикрывал ее голову: - Ну чего ты, Варварушка, это же ненадолго. Через полгода, ну от силы год, прогоним ворога и домой приеду. Дров вам на всю зиму хватит, а там и врага разобьем, так что не плачь попусту.
- Матвей, дите я жду, только сказать хотела, а тут тебя на фронт… - и она снова заплакала.
- А чего ревешь, дуреха? – Это же трое теперь у нас будет детей-то! Радоваться надо. Степка, подь сюда! Слушай, чего скажу: помогай матери, ты у нас уже большой, двенадцать годков тебе, сообразистый к тому же, так что и учебу не забывай.
- Не забуду, тятя, и помогать буду.
- Вот и хорошо! А ты, Дашутка, тоже мамке помогай, полы мети, посуду мой, ну еще какие бабьи дела.
- Я тебе там носки вязаные положила, а еще рубаху новую, ты ее ни разу не надевал, - сдавленным голосом говорила Варвара.
- Да что ты, мать, какая рубаха, я же не в клуб иду, а на войну. – Варвара снова запричитала, повиснув на шее у мужа, и дети тоже обхватили Матвея с обеих сторон, прильнув к нему.
__________________________________
- Эй ты, Степка-растрепка! – Нюра показала мальчишке язык и пустилась убегать, потому как Степка того и гляди догонит. Дразнить Степку она не боялась, сдачи он никогда не даст, так если только за косу дернет слегка. Ребятишки подружились и при каждой встрече рассказывали, что пишут отцы с фронта. Антип ушел вскоре после Матвея, и Евдокия, так же как и Варвара пристально смотрела в окно, не идет ли почтальонка. Каждое письмо жадно прочитывалось, а потом еще несколько раз близким родственникам и соседям.
- А это паровоз, мы на нем к дяде Коле ездили, - Степка листал ту же самую книжку, в которой были картинки с паровозом.
- А я тоже видела поезд, когда мы с мамой в городе жили.
- А давай еще прокатимся! – Предложил Степка.
- А это как?
- А пусть печка будет паровозом, а мы как будто едем на нем. – Чух-чух-чух, - это он так пыхтит.
- А я? А меня возьмите! – Дашутка подбежала к печке.
- Давай, залезай скорей, а то поезд уходит, - протянул ей руку Степка.
- Это чего вы все на печке-то? Замерзли что ли? – Варвара вошла с улицы, держась за живот, присела на стоявший у двери сундук.
- Нет, мы в поезд играем, - сказала Дашутка.
- Ой, меня мамка заругает, домой побегу!
- Так ты поешь с нами, Нюра, а потом беги домой.
- Нет, тетя Варвара, я обещала засветло придти. Степка, завтра заходи к нам, в школу вместе пойдем.
«Ну, надо же, подружились, - подумала Варвара, глядя на падчерицу Антипа, - шуструю девчонку, - столько ребятишек вокруг, а Степка ее выбрал». Варя задумалась. «Да и пусть дружат, дети же еще, а там видно будет».
Варвара родила сына, когда еще и зима не закончилась. На помощь пришла Аграфена, которая уж и сама тяжело передвигалась, а все помочь норовит. – Матвею-то написала?
- Написала, мама, написала, да только что-то писем долго от него нет.
Письма приходилось ждать месяцами, и Варвара при каждом их отсутствии успокаивала себя, выглядывая каждое утро почтальонку. Сына, как и договаривались с Матвеем, назвала Ваней. Едва оклемалась и снова на работу, хорошо, что есть старшая Дашутка, ставшая Ванечке нянькой. Степка носил воду, топил печь, вычищал в стайках, да еще успевал учиться хорошо.
Как-то Варвара встретила идущую навстречу Евдокию. Держа за руку сына, шла задумавшись, остановилась, когда поравнялась с Варварой. Обе женщины «поздоровались глазами», и также молча поняли друг друга, - в глазах был один ответ: «нет писем». Обе уже давно не получали весточек от мужей.
Варвара успела пристально взглянуть на Васятку – сына Антипа и Евдокии, ища общие черты со Степкой. Но где там определишь, малец еще. Вот на Антипа Васятка точно похож.
Зимы, холодные и вьюжные, тянулись бесконечно долго. Матвей уже дважды был ранен, но продолжал воевать. Вернулся только после окончания войны. Еще больше похудел, а волосы, успевшие выгореть на солнце, пестрили сединой.
- Выше меня ростом-то! Вот каланча, вымахал! – Сграбастав сына, Матвей теребил его вихры, хватал за плечи, хлопал по груди, одобрительно глядя на него. – А тебя, Дашутка и не подниму как раньше, забрала война силы то, - он целовал подросшую дочку, еще с трудом веря, что наконец-то дома. – А вот Ванюшку еще подержу на руках, - и он схватил сына, которого за последние четыре года видел впервые.
Варвара, то плакала, то улыбалась, гладила мужа по плечу, убеждаясь, что не привиделось ей, а что вот он – живой. Матвей слегка покашливал, еще сказывалось прошлое ранение.
Вскоре вернулся Антип, - невеселый, еще больше замкнутый в себе. Правая рука была покалечена и он едва мог держать ею ложку. «Значит будет чем другим заниматься, отохотничал Антип», - поговаривали в деревне. Но через месяц его могучую, хоть и ссутулившуюся спину заметил деревенские, - Антип шел в направлении тайги. Он легко управлялся левой, а правой помогал с большим усилием заряжать ружье. Морщился от недовольства, что долго теперь обходится ему зарядить его. Но вскоре свыкся со своей бедой и перестал думать о больной руке.
Издали заметил, как барахтаются в снегу Степка и Нюра, смеясь и бросаясь снегом. Раскрасневшиеся щеки, озорной взгляд, выбившиеся из-под платка косы, - Степка даже не успевал увернуться от снежка, глядя на Нюру.
«Ишь ты, - усмехнулся Антип, - уж сколь лет прошло, а тропинки-то все пересекаются. Как будто девок больше нет, крутится этот пацан Матвейкин возле нашей Нюрки, никак приглянулась она ему».
Татьяна Викторова
Мои электронные книги на ЛИТРЕС: