Птицы мои, цокочущие, щебечущие, в крыльях осенних сердце моё несущие.
вы научите меня своему наречию, дайте водицы, чтобы разбавить сушь мою.
сушь мою страшную, сахарную, сахАрную, ливнем прохладно-мерцающим, словом песенным.
а позовите юродивых с музыкантами, птиц нам они не заменят, но будет весело.
звери мои, рычащие, непокорные,
в лапах когтистых память мою держащие. годы с чужого лица состружите корками,
и убегайте быстрее лесными чащами,
и убегайте, пока не пришли охотники с ружьями жадными, стрелами оперенными.
с толстыми шкурами вам ли бояться холода, бойтесь врагов и домов с золотыми бревнами.
рыбы мои, блестючие, безъязыкие,
красной наживкой голос мой проглотившие. что за печали скрывает болото зыбкое,
что за тоска вспухает в измятую тишь его?
лучше молчите.
от шелкового, нарядного вы ускользните от невода и от удочки,
ночи плесните русалкам, пускай появятся,
или утопец всплывёт с тростниковой дудочкой.
хтони мои, октябрьские, заколдованные,
смех мой оконный ухмылками серповидными, ведьминым зельем, Гоморрами и Содомами ждущие там, где стоят на полянах идолы тёмными строгими нитями, каинитами.
этими нитями спутались с полукровками.
вы посвятите меня в навсегда забытое, тянущее магнитами и верёвками.
люди мои, чувствующие и близкие,
чьи имена божества повторяют мантрами. люди, рождённые пламенем, солнцем, искрами, фениксами, драконами, саламандрами.
я обнимаю вас буквами и катренами,
я обращаю в ваш свет полумрак безлюдия.
вы возвращайтесь, когда захотите пенного, пленного или повинного словоблудия.
боги мои, непроданные, придуманные. древние руны труднопроизносимые.
я написала ещё бы, но ветры дунули и утащили в задверье меня, красивую.
а некрасивую здесь, на земле оставили.
в дебрях, в крапиве, в мыслях чертополохами. вот повяжу последний куплет на талию и побреду к началу шутом гороховым.
птицы мои. цокочущие. щебечущие.