Автоматическая система отправила запрос на классификацию корабля. А тот начал ускоряться, по обшивке проскочили короткие молнии, первый признак активации рельсотронов. Калхун с ужасом осознал, что надвигается боевой корабль поколений. Чудовищное порождение обозлённого китайского гения, призванное не строить, но захватывать колонии.
В учебниках истории пишут, что все семь были взорваны на внешнем кольце Сатурна, вместе с верфями. Однако чудовище из глубин истории здесь и готовится атаковать. В лучшем случае решат прошить станцию из рельсотронов, а в худшем возьмут на абордаж.
Если верить истории, на борту каждого китайского корабля расквартированы двадцать тысяч генно-модифицированных солдат в криомодулях второго поколения. Не говоря о законсервированных военных заводах и техники времён зарождения Империи.
— В гипердрайв! — Заорал Калхун, вцепившись в подлокотники и приподнявшись.
Пилоты затравленно оглянулись, ближайший воскликнул:
— Сэр, система не готова! Нас просто размажет, а силовые установки взорвутся.
Гарри закусил губу, по подбородку побежала, едва заметная на тёмной коже, струйка крови.
«天堂的摇篮» совершила залп и станция заложила вираж, на миг сменивший вектор гравитации. Коммандера приподняло в кресле, попыталось швырнуть в потолок. На обзорных экранах замелькала поверхность луны и космос. Противник остался на радаре внушительной зелёной точкой.
— Маневрируйте, прячьтесь за луной! — Рявкнул Гарри. — Проклятье, это ведь чёртов корабль поколений, у них ограниченный ресурс манёвренности!
***
Дан пришёл в себя лёжа на полу с ногами на стене и болезненно вывернутой шеей. В памяти отпечатался красный свет и визг тревожной сирены. Рейнджер поднялся, скрипя зубами от колющей боли в теле. Через стеклянную стену видно, как в коридоре бегут врачи, тянут жутковатого вида оборудование. Слышны женские вопли, полные ярости и боли.
Двое дюжих рейнджеров-санитаров прокатили мимо палаты Дана пластиковый бокс с Пиа. Датчанку корёжит, словно от удара током, она бьётся о стенки, вопит и пытается расцарапать лицо.
Дан припал к окну, крикнул и заколотил кулаком. Врачи проигнорировали, а бокс с Пиа скрылся за поворотом.
— Да какого чёрта творится? — Пробормотал Дан.
Постояв у стены минуту, вернулся на койку. Лёг, закинув руки за спину и сцепив ладони на затылке. Делать в карантине решительно нечего, остаётся ждать развития событий и обеда.
***
Станция оказалась манёвренней китайского мародёра. В конце концов «天堂的摇篮» проектировали как сокрушитель колоний. Чудовищный залп электромагнитных ускорителей ушёл в стороны планеты, а станция спряталась за луной.
Калхун напряжённо всматривается в экран компьютера дальней связи. Несколько минут назад он сообщил Метрополии о Красном уровне угрозы в системе D-139. Столкновение с Имперскими или До-Имперскими военными силами в больших количествах. Для пущей убедительности прикрепил фото корабля поколений. Хотя автоматический запрос системы и так отличное доказательство.
Ответ пришёл через час. Всего две строчки:
«Держись.
Я выдвигаюсь.»
Гарри трижды перечитал сообщение, накрыл лицо ладонями и простонал:
— Только не она… только не это…
***
Станция отошла от Луны и затаилась в поясе астероидов, снизив мощность силовых установок до минимума. Словно подводная лодка до космической эпохи. Китайский «ковчег» прекратил движение и завис, между луной и планетой. Датчики улавливают потоки излучения, уходящие в пространство, а эфир наполняют отрывистые, повторяющиеся сообщения на китайском.
На языке считавшимся мёртвым, по крайней мере, тысячу лет.
***
На третьи сутки Дана вывели из бокса семеро охранников, вооружённых винтовками и одетых в костюмы высшей биологической защиты. Без разъяснений сопроводили в соседний кабинет, где трое врачей просканировали каждый сантиметр тела и взяли пробы всего. Особенно болезненным оказался забор спинномозговой жидкости.
На следующий день Дана выпустили и посвятили в последние события. Про игру в прятки с призраками прошлых войн и болезнь Пиа Джустисен.
***
Седой врач открыл холодильник-тубус и щипцами извлёк запечатанную колбу размером с мизинец. На дне нечто похожее на костяную стружку, а стенки облеплены чёрными точками. Дан отшатнулся, когда они зашевелились, словно потревоженные блохи.
— Вот эта дрянь была в костях твоей датчанки. — Сказал врач, пряча колбу обратно. — Это малая часть, мы её буквально разобрали, как мясники в криобоксе, выжигая и вырезая эту погань. И знаешь, что самое поразительное?
— Что? — Пробормотал Дан, с опаской косясь то на тубус-холодильник, то на выход.
— Она выжила. Двадцать процентов поражения костных тканей, очаги на хребте и черепе. А она уже в сознании! Честно, я вообще не понимаю, что происходит.
— Слушай, док, а как она выжила, если была заражена?
— Могу предположить, что из-за скудного рациона существа впали в спячку. А как только она начала получать пайку, они и проснулись.
— А я точно чист?
— Угу.
Дан помялся, утёр со лба пот и осторожно спросил:
— А что это вообще такое?
— Я без понятия, столичные спецы тоже. Но знаешь, что я тебе скажу, будет невероятным чудом, если это создали люди.