Начало здесь: Женщина с острыми углами
С Родионом мы познакомились на улице, я шла по скверу, он меня окликнул:
– Девушка, добрый день! Давайте я вас нарисую!
Каждый зарабатывает как может. Я никуда не спешила, художник показался мне симпатичным, и я согласилась. Почему не помочь талантливому человеку?
Пока он рисовал меня, я думала о нём. Кто он такой? Какая у него судьба? Почему рисует на улице? Есть ли у него жена?
Кольца не было. Зато были тонкие, изящные пальцы, чувственный рот и сосредоточенный взгляд очень красивых глаз, смотревших на меня из-под дымчатых очков. Имени его я не спросила. Через час он вручил мне портрет, в нижнем углу которого была неразборчиво подписана фамилия, а вместо имени стояла только буква "Р." Подумала, что Роман, но уточнять не стала.
Портрет мне не понравился. На нём я была совершенно нереальная, угловатая, перекошенная, с резким чертами лица. Настроение упало, и я сказала, что он может оставить портрет себе.
– Это такой стиль, кубизм, – начал оправдываться он, – одно из направлений модернизма. В этом стиле писали Сезанн, Пикассо, Малевич...
– Я всё знаю про Пикассо, – прервала я его. – Мне этот стиль не нравится! Прежде, чем держать меня на холоде целый час, вы должны были предупредить, в какой манере пишете. Я бы и позировать не стала.
Не дослушав его извинений, я пошла прочь. Обернулась, он растерянно смотрел мне вслед.
Вторая наша встреча произошла тоже случайно. Один новый поклонник пригласил меня на выставку современных художников. Мы ходили по залам галереи, я едва успевала за ним. Ничего не могла толком рассмотреть.
– Скажи, – спросила я его, – почему ты пригласил меня на выставку? Тебе же здесь совсем неинтересно.
– Хотел тебе угодить, – откровенно признался он.
– Тогда, может быть, пойдём туда, где тебе интересно? – предложила я.
Он оживился:
– Здесь, на первом этаже, есть кафе, давай там посидим. Я что-то проголодался.
– Хорошо! – согласилась я. – Ты пока иди, закажи что-нибудь, а я быстро пробегу по последнему залу.
– Договорились! – обрадовался он и ретировался.
Последним был зал местных художников. Вошла и застыла. На противоположной стене была я, огромное полотно с моим портретом.
Я не могла оторвать глаз. Смотрела и смотрела. Сзади кто-то подошёл.
– Нравится? – услышала я голос, показавшийся знакомым. – Геометризм позволяет акцентировать внимание на цвете.
Оглянулась. Это был тот самый уличный художник.
– Родион, – представился он и протянул руку.
Когда я подала свою, он слегка сжал её и поднёс к губам.
– Вы – моя муза, – сказал он. – С той встречи в парке я рисую только вас.
Действительно, в зале было ещё несколько моих портретов. Все они, как и самый первый, были в стиле кубизма, но почему-то уже не раздражали. Изображения были очень красивые и сильные. Выразительные глаза, тонкие запястья и щиколотки, яркие краски – всё это производило завораживающее впечатление.
Вокруг нас стали собираться люди. Они узнавали меня, подходили ближе, поздравляли, будто мы с Родионом – пара.
– Я очень надеялся, что вы здесь появитесь, – сказал художник. – Рассчитывал, что кто-то из ваших знакомых увидит и расскажет вам. По сути, наш город – это большая деревня. Так и было?
– Нет, – ответила я. – Сегодня я тут совершенно случайно. Друг пригласил.
– И где же он?
– В кафе.
– В таком случае давайте встретимся в другой день, – предложил он.
Отказать я не могла, слишком была сбита столку. Оставила ему номер телефона, попрощалась и ушла с явным намерением вернуться ещё раз и хорошенько рассмотреть картины.
Родион позвонил и пригласил на свидание. Мы стали встречаться. Говорили об искусстве. Он вдохновенно рассказывал о том, чем кубизм отличается от других направлений модернизма. Приглашал домой и показывал другие свои картины. У него была маленькая студия на первом этаже совсем недалеко от института, в котором я преподавала.
Завязались романтические отношения. Стали жить вместе. Сначала всё было прекрасно. Мы много разговаривали, смеялись и любили друг друга. Когда он сделал предложение, я согласилась, и мы подали заявление в загс. После этого постепенно всё стало меняться. Он начал уходить в себя. Работал часами, но постоянно был недоволен результатом. Сначала я позировала ему, но потом он сказал, что это лишнее. Пока писал, просил не беспокоить, и я целые вечера проводила в углу с книжкой.
Со временем Родион стал раздражительным. Мне казалось, что ему мешает моё присутствие, и я всё чаще стала уходить из дома. Гуляла по скверу и думала о наших непростых отношениях. Стал жаловаться, что пропало вдохновение. За целый месяц он нарисовал всего один мой портрет, да и тот не закончил. У меня появилось тревожное предчувствие. Не сомневается ли он в необходимости нашего брака? Хотела поговорить об этом, но не решилась, не хотелось всё портить окончательно.
Предстоящее бракосочетание решила не афишировать. Не сказала даже родителям. Слишком свежо было в памяти прошлогоднее сидение в холле загса в ожидании жениха, который так и не пришёл. Во избежание повторения и ненужных страхов я предложила ограничиться обычной регистрацией.
Вечером накануне бракосочетания я поняла, что свадьбы не будет. А ночью в этом убедилась. Угнетающее молчание, полное отсутствие интереса ко мне и мгновенное засыпание, или его имитация. Но я слышала тяжёлые вздохи. Уверена, той ночью он спал не больше, чем я. А утром он сказал:
– Извини, но я не могу!
– Что не можешь?
– Пойми, я – художник. Мне нужна свобода. Я вхожу в творчество и закрываю за собой дверь. Всё остальное перестаёт существовать, мешает. Ты же не будешь терпеть, если я буду общаться с тобой только во время коротких перерывов в работе.
– Но ведь ты говорил, что любишь, что я – твоя муза.
– Говорил, но, как только ты стала ограничивать мою свободу, вдохновение пропало. Я больше не могу писать. Ты же сама видишь!
– Вижу, – сказала я.
Я не была расстроена, не плакала, не злилась. Удары судьбы я давно привыкла принимать философски, тем более, если они ожидаемы.
– Я могу хотя бы забрать свои портреты? – спросила я.
Должно же у меня остаться что-то хорошее после этой бесплодной связи.
– Бери, если хочешь, – ответил он.
Я погрузила картины в машину и навсегда уехала из квартиры, в которой совсем недавно намеревалась прожить целую жизнь, полную любви, поддержки и нежности.
Это была моя последняя попытка выйти замуж. После неё я сказала себе: "Всё, хватит! Видно мне на роду написано быть одной".
Не потому ли я сейчас завела отношения с женатым человеком?
Если есть обида на судьбу, то дальше уже не разбираешь дороги. Права, не права – становится неважно. Пользуешься любой возможностью, лишь бы урвать кусочек счастья. Причиняешь ли боль другим? Об этом стараешься не думать. Нет на мне вины. Это всё судьба-злодейка.
Продолжение: Рыбья психология. Начало: Женщина с острыми углами
Источником вдохновения для рассказа послужила картина художника Георгия Курасова: