Вчера я как бы прослушал как бы медиа-лекцию о как бы классных суперпроектах, о которых как бы классно рассказывала как бы крутая фотохудожница, а мы, типа ценители, ... Эту фразу, используя чуть расширенный словарный запас Эллочки-людоедки наших дней, можно растягивать и растягивать: на сорок минут, на час, на два... Как типа лекцию.
На контрастно ослепляющий убогими красками экран я почти не смотрел - слух резала речь тинейджера с бесконечно повторяющимся набором слов из предыдущего абзаца. И эгоистично вслушивался в себя любимого, которого лишили милого образа, идеала. Он жил в моем сердце много лет, со времени кратковременного участия в совместном проекте. Такой светлый человечек с глубокими, "говорящими" фотоработами, рассказывающими о ней самой. Даже если она сняла клочок бумаги, ржавую пишущую машинку. Меня...
Но когда как бы после лекции не как бы, а с искренней радостью она бросилась мне на шею, когда, придя домой, на экране увидел вот этот автопортрет на песчаном берегу, я понял: та Лилит никуда не ушла. Она просто нарисовала роль тинейджера с тремя извилинами, которой она закрылась от нас, таких разных. Это была маска, которую она сбросила вместе с микрофоном.
На как бы лекцию я пришел ради этого последнего мига. И захотелось самому посмотреть проекты Лилит Матевосян. Без посредничества Маски.