В один из январских дней тысяча девятьсот девяносто второго года начальник Управления внешней контрразведки Службы внешней разведки России (бывшего Первого Главного Управления КГБ СССР) генерал Севастьянов Валерий Николаевич вызвал начальника оперативного отдела США и Канады полковника Власова.
– Евгений Михайлович, я вас пригласил вот по какому вопросу. Коллегам из Управления анализа и информации стало известно следующее. В нашу страну прибыл гражданин США Джон Вильямс, который в аэропорту Кеннеди во время регистрации на авиарейс был идентифицирован как Збигнев Полонски польского происхождения, тоже гражданин США, проживавший в Лас-Вегасе.
– Начало, товарищ генерал, звучит интригующе. Надо полагать, что своего гражданина американцы могли сразу же задержать до выяснения личности, но не сделали этого намеренно. По всей вероятности, на то имелись веские причины.
– Совершенно верно. Дело в том, что, как успели выяснить в Управлении анализа и информации, в конце семидесятых годов в СССР при невыясненных обстоятельствах без вести пропал турист из США Збигнев Полонски, поисками которого до сих пор занимаются его родственники. По информации ФБР, гражданин Джон Вильямс, он же Збигнев Полонски – не тот, за которого себя выдавал, проживая на территории США.
– Я понял ход их рассуждений, товарищ генерал, – изобразил на лице недовольство Власов. – Поскольку следы этой истории изначально ведут в Советский Союз, ныне его преемницу Россию, то американцы решили не заморачиваться, и переложили свою головную боль на нашу голову.
Недовольство полковника Власова начальник Управления понимал. Своих дел в контрразведке невпроворот, а тут еще розыск какого-то несчастного поляка, не имеющего, по всей видимости, никакого отношения к шпионажу, вешают начальники. Генерал улыбнулся своим мыслям и примирительно произнес:
– Я вас попрошу, полковник, не делать скоропалительных выводов. Дело может оказаться интересней, чем выглядит на первый взгляд. Я покопался в некоторых бумагах с грифом «Совершенно секретно» и «Особой важности», относящихся к интересующему нас периоду, и обнаружил след американского паспорта на имя Збигнева Полонски, как вещдока к какому-то делу. Но самого дела обнаружить не удалось. И все. Я понял, что чьей-то заботливой рукой из числа сотрудников бывшего Управления разведывательной информации были изъяты документы, которые могли пролить свет на события, связанные с Афганистаном.
Заметив удивление, мелькнувшее в глазах полковника, генерал добавил:
– Да-да, Евгений Михайлович, вы не ослышались. Документы, о которых я упомянул – из папки с пометкой «Афганистан. 1981-1982». Давайте, поступим следующим образом. Возможно, все, что мы раскопаем, сразу же отправится в архив, как не заслуживающее нашего внимания. Но сделать это надо, поскольку белых пятен, касающихся деятельности таких уважаемых ведомств, как КГБ, Служба внешней разведки, не должно оставаться. В этом я твердо убежден. Так вот, я сейчас дам вам телефоны полковника Клименко Александра Васильевича, бывшего заместителя начальника Управления разведывательной информации бывшего Первого главного управления КГБ СССР и генерала Шумилина Игоря Николаевича – тоже бывшего заместителя начальника Первого главного управления КГБ СССР. Вы, кстати, не были с ними знакомы? Не пересекались по службе?
– Нет, товарищ генерал. Я знаю, что были такие сотрудники, но лично с ними не знаком.
– Ну, ничего. Познакомитесь. Начните с полковника Клименко, он непосредственно занимался вопросами агентурного характера, связанными с Афганистаном. Есть, правда, один нюанс – Александр Васильевич сейчас в запасе и возглавляет службу безопасности одной уважаемой энергетической компании, одновременно являясь ее соучредителем. Это я к тому, что некоторые бывшие сотрудники КГБ, как начинает выясняться, высказывают весьма неоднозначное суждение о своей конторе. Но, возможно, к полковнику Клименко это не относится – я помню его как исключительно порядочного офицера, и он должен пойти на контакт с нами. А генерал… Ну, вы сами знаете.
Да, полковник Власов был в курсе, что генерал Шумилин в настоящее время остается на боевом, так сказать, посту, и является одним из заместителей министра только что образованного Министерства безопасности России. Взяв бумажку с телефонами, Евгений Михайлович ушел к себе, втайне надеясь, что дело выеденного яйца не стоит, и после некоторых формальностей незамедлительно будет отправлено в архив. Но вскоре понял, что ошибся в прогнозе.
С Александром Васильевичем Клименко Власову сразу связаться не удалось, поскольку тот оказался за рубежом по делам компании. А чтобы не терять времени, решил все-таки сделать попытку встретиться с генералом Шумилиным. Правда, во время телефонного разговора тот поначалу не проявил энтузиазма по поводу приема у себя сотрудника внешней разведки. Но, когда услышал, что речь пойдет о неких событиях, связанных с Афганистаном в такие-то годы, тон его в разговоре резко изменился, и Власов сразу же был записан на прием на утро следующего дня.
Одно это уже несколько удивило Евгения Михайловича, и он понял, что врожденное чутье контрразведчика в очередной раз не обмануло его начальника. Но еще больше он был удивлен на следующий день во время разговора с генералом, построенного на том, что вопросы, в основном, задавал Шумилин с целью, как догадался Власов, выяснить, что и в каком объеме стало известно Службе внешней разведки об американском гражданине. Раздосадованный, Евгений Михайлович так и ушел ни с чем, но поведение генерала еще больше подогрело его интерес к американцу и его прошлому. Через день ему удалось созвониться с Клименко, а при встрече с ним повторилась один в один картина разговора с генералом. С той лишь разницей, что Клименко заметно огорчился, и не сумел скрыть этого, когда узнал о встрече Власова с Шумилиным.
----- . . . -----
– Галя, что с тобой? – Алексей нащупал слабый пульс, затем бросился на кухню за водой.
Ощутив на лице капли холодной воды, Галина слегка вздрогнула, слабо застонала, затем открыла глаза. Она долго смотрела на Алексея, словно не узнавая его. Потом, наконец, улыбнулась и слегка привстала с дивана.
– Что со мной, Леша?
– Я то же самое хочу узнать, Галчонок! Ты совсем ничего не помнишь? Как из квартиры вышла на поиски документа, помнишь?
– Какого документа?
– Моего удостоверения личности.
Оглядевшись вокруг, Галина окончательно пришла в себя. Она встала на ноги и медленно прошлась по комнате.
– Я все вспомнила. Сначала искала в спальне, потом сюда пришла. Но не успела еще ничего посмотреть. Только стояла и думала, с чего начать, где могут храниться документы. И вдруг кто-то обхватил меня за шею. Помню, что страшно испугалась, но не успела закричать. Больно не было, но моментально в глазах потемнело. Все, отсюда ничего не помню до того момента, как ты меня разбудил.
Алексей осмотрел шею Галины и, не обнаружив каких-либо следов физического воздействия, понял, что ее вырубил профессионал. Но кто? Зачем?
– Ты за собой дверь закрыла, когда вошла в квартиру?
– Да… Наверное… Ой, Леша, я не помню, прости меня. – В глазах Гали блеснули слезы.
– Ну-ну, не плачь, милая. Ты ни в чем не виновата. – Алексей осмотрел мебель, и на одном из шкафов увидел приоткрытую дверцу. Распахнув ее шире, извлек женскую потертую сумочку. Он помнил эту сумочку, бывшую когда-то модной. А еще он помнил, как Светлана радовалась, словно ребенок, когда после очередной зарплаты с трудом удалось достать ее в центральном универмаге через знакомых. Такие были времена. Заглянув в сумочку, Алексей понял, что она давно уже была приспособлена под хранение различных документов. – А вот и мое удостоверение личности, свидетельство о рождении, диплом об окончании училища. Даже партийный билет – с ума сойти! Все в целости и сохранности. Но как все это понимать? Кто здесь был, и с какой целью? – Вопросов опять возникало больше, чем ответов.
Алексей осмотрел квартиру. Следов пребывания посторонних лиц не обнаружил. Все, как видно, оставалось на своих местах. Подумав, было, что после возвращения у Светланы может возникнуть вопрос к Галине по поводу исчезнувших документов, Алексей про себя усмехнулся. С какой стати? Она давно уже забыла об их существовании.
– Пойдем отсюда, Галя. Делать здесь нам больше нечего.
– Но что это было, Леша? – спросила Галина, когда вышли на улицу. – Я ничего не понимаю.
– Я тоже могу только догадываться. Но в одном твердо уверен – мне надо как можно раньше убираться отсюда, чтобы не подвергать тебя опасности.
Галя тяжело вздохнула и крепко прижалась к Алексею. Остаток ночи они занимались сексом с таким остервенением, как будто каждый делал это последний раз в жизни.
На следующий день в павильоне аэровокзала в ожидании регистрации Галина, наотрез отказавшаяся отпускать Алексея одного в аэропорт, вдруг дернула его за рукав.
– Сейчас через стойку регистрации прошел мужик, которого я на днях видела у нас в авиагородке.
Алексей засмеялся.
– Ну, мало ли народу у вас ходит.
– Не скажи! Он еще тогда мне подозрительным показался. Кстати, возле твоего дома околачивался.
– Это было после моего приезда?
– Нет, за день или два, точно не помню.
– Ну, вот видишь, ко мне он не имеет отношения. Поэтому успокойся, Галчонок, иначе мания преследования начнет развиваться.
– А почему этот тип вместе с тобой улетает? Ты все-таки береги себя, Леша. Бог знает, что сейчас в стране творится. Что будешь делать после того, как с Игорем увидишься?
Алексей украдкой тяжело вздохнул. Если бы он знал! Но, улыбнувшись, весело ответил:
– Время покажет. Адрес твой знаю, будет тяжко – прилечу, если не возражаешь.
– То-то и оно! Если тяжко… А в другом случае – не судьба? – В глазах Галины снова заблестели слезы. – Знай, Алеша, что я всегда буду ждать. Только вот почему-то кажется мне, что вижу тебя последний раз. – Очередное объявление возвестило о том, что регистрация на рейс до Москвы заканчивается. – Помни, что я тебя люблю. Любила даже тогда, когда не имела на это . А теперь прощай!
----- . . . -----
С тяжелым сердцем поднимался Алексей по трапу на борт самолета. Он действительно не знал, что его ожидает в Москве. Не знал, удастся ли встретиться с сыном, а если встреча произойдет, каков будет ее результат? Не знал, сколько ему придется скрываться в своей собственной стране и, самое главное, от кого? Как не знал он и того, что, вернувшись из аэропорта домой, Галина столкнется лицом к лицу в своей квартире с каким-то отморозком, который будет ее избивать и спрашивать, с какой целью она поздно вечером была в квартире своей подруги? С кем сегодня рано утром выходила из дома? Где сейчас находится этот мужчина? Не знал Алексей, как больно было Гале, но она не проронила ни слова, закрывая лицо от побоев. А затем, устав защищаться, упала на спину и, теряя сознание, улыбалась, потому как помнила, что Алексею, ее любимому Алеше грозит опасность, и она, быть может, спасает его сейчас от тех, кто хочет отнять у него жизнь. А потом она, истекая кровью, тихо умирала на полу своей квартиры, не в силах добраться до телефона, чтобы позвать кого-нибудь на помощь.
Не знал Алексей и еще одной вещи. В свое время генерал Шумилин взял на себя обязательство отследить судьбу его сына. И, когда тот приехал в Москву поступать в институт, обеспечил ему беспрепятственное прохождение по конкурсу. Причем, сделал это, не раскрывая себя до зачисления Игоря в институт. В альтруизме генерала КГБ трудно было заподозрить, поэтому причина заботливого отношения к сыну «геройски погибшего» в Афганистане капитана Шевцова крылась во взаимоотношениях Шумилина со своим подчиненным полковником Клименко, который в восемьдесят втором году доложил о гибели двух офицеров, одним из которых был Шевцов, в окрестностях афганского города Герата.
Когда Клименко отказался выполнять поручение начальства ликвидировать капитана Шевцова, непосредственного участника операции ЦРУ «Факел», проявив непростительное, как представлялось Шумилину, слюнтяйство, он отправил в Кандагар надежных исполнителей, которых кто-то опередил при невыясненных обстоятельствах. И вдруг полковник Клименко получает от своего агента в Афганистане шифровку о гибели Шевцова. Несмотря на то, что факт смерти был задокументирован, в глубине души Шумилин отнесся к исполнению этой акции с недоверием. Но, поскольку в связи со смертью генсека в стране наступали смутные времена, а также по многим другим причинам, провести тщательную проверку события на территории государства, охваченного войной, в то время не представлялось возможным.
Однако люди такого уровня, как генерал Шумилин, долгое время работающие в спецслужбах, приучены были доводить любое начатое дело до конца. Поэтому Игорь Николаевич после зачисления сына Шевцова в Московский авиационный институт встретился с ним на правах человека, как он сам представился, близко знавшего когда-то его отца. К немалому удивлению генерала, парень отказался разговаривать об отце, поскольку предатели родины его не интересуют. Шумилин быстро успел сообразить, что до семьи Шевцова почему-то не дошла скромная публикация в газете о его гибели и посмертном награждении, и официально нерадивые чиновники Минобороны жену об этом событии не известили, что, по его генеральскому мнению, в настоящий момент оказалось очень кстати. Как бы то ни было, но из разговора с генералом Игорь уяснил, что тот посчитал необходимым помочь мальчику поступить в институт, и хотел бы рассчитывать на помощь Игоря в таком деликатном вопросе, как любые сведения об отце. Шумилин оставил свои координаты и просил сразу связаться с ним, если появится какая-либо информация.
И вдруг генерал узнает о прибытии в Россию некоего американца, который ранее был известен под именем Збигнева Полонски. А вдруг? Надо было срочно что-то предпринимать, дабы до ушей досужих газетчиков, распоясавшихся в условиях объявленной в стране демократии, не успели дойти слухи о скверной истории с участием высокопоставленного сотрудника нынешнего Министерства безопасности. При известном отношении новоиспеченных демократов к бывшим сотрудникам КГБ, в то время как Президент меняет руководство силовых ведомств, как перчатки, это было бы весьма некстати. А тот факт, что Шумилин при реорганизации КГБ, уходя из внешней разведки на Лубянку, прихватил с собой на всякий случай одного из тех двоих сотрудников службы тайных операций, которые десять лет назад упустили в Кандагаре Шевцова, оказался очень даже кстати. Этому полковнику с редкой фамилией Иванов и поручил генерал организовать наружное наблюдение за американцем Джоном Вильямсом, остановившимся в гостинице «Россия». Конечно, при наличии фотографии настоящего Шевцова вопрос был бы закрыт в считанные часы. Но запрашивать официально в Службе внешней разведке или в архиве Министерства обороны фото человека, чей труп, возможно, будет обнаружен в скором времени, означало автоматическое попадание подчиненных Игоря Николаевича в круг подозреваемых. Ну, а выйти следствию после этого на него самого – дело техники.
Полковник Иванов, начав с Шевцова младшего, выяснил, что его мать с отчимом находятся в Москве, приехали из Краснодара навестить студента. Чем и воспользовался Иванов, когда опер-наружник, следивший за американцем, доложил из аэропорта о том, что Джон Вильямс, свободно владеющий русским языком, купил авиабилет до Краснодара. Оперативнику незамедлительно была дана команда следовать этим же рейсом, и сообщен адрес, по которому проживает Шевцова Светлана.
Сомнений в том, что гражданин США Джон Вильямс, он же Збигнев Полонски, есть не кто иной, как бывший капитан Алексей Шевцов, у генерала Шумилина практически не оставалось.
---- . . . -----
После возвращения в Москву первое, что сделал Алексей, оказавшись в номере гостиницы, позвонил Галине. Но трубку никто не взял. Мысли его переключились на сына. Если еще несколько дней назад он был твердо убежден в том, что обязательно встретится с Игорем, то теперь, после того, что услышал от Галины, в душу заполз червь сомнения. Стоит ли? Ведь человек слеп, обуреваемый таким сильным чувством, как ненависть. А с другой стороны, он же совсем еще мальчишка. И, если сразу выбрать правильную тональность и направление разговора, Игоря, по крайней мере, можно будет уговорить, чтобы выслушал отца.
Не придя ни к какому решению, Алексей решил пока отключиться от мрачных мыслей и отдохнуть до следующего утра. После обеда он прилег на диван и включил телевизор, просматривая на разных каналах новостные сюжеты, при этом ничего не понимая из того, что происходит в стране. Несколько раз звонил в Краснодар, но трубку в квартире Галины так никто и не взял даже поздно вечером. На фоне вспомнившихся Галиных подозрений в аэропорту о возможной слежке Алексей начал волноваться, но потом успокоил себя, решив, что Галина могла задержаться до утра в гостях у родственников, которые жили в Краснодаре на другом конце города.
Утром долго нежился в постели в ожидании заказанного телефонного разговора с Лас-Вегасом, чтобы поинтересоваться у Алекса новостями. Но, в конце концов, услышав, что абонент не отвечает, привел себя в порядок и ушел в ресторан. А когда возвращался, поймал на себе странный взгляд дежурной по этажу, той самой молодящейся изо всех сил дамы бальзаковского возраста, которую увидел в день заселения в номер. Не то, чтобы взгляд этот был испепеляющим, но убийственным мог показаться легко. Если бы Алексей умел читать чужие мысли, то прочел бы следующее: «Ну, что, козел американский, попался? Это тебе наука за то, что брезгуешь достойными женщинами». Безусловно, под достойной женщиной дама подразумевала себя, и была более чем уверена, что ее патриотический донос в Министерство безопасности о подозрительном поведении гражданина США не останется без внимания. В чем проявляется это поведение, пояснять не было необходимости, потому как дураку понятен образ жизни любого американца – секс и наркотики.
Вставив ключ в замочную скважину и увидев, что он не проворачивается, Алексей подсознательно почувствовал опасность, но рука автоматически уже толкнула дверь. Быстро пройдя через прихожку, он увидел в комнате двух мужчин в элегантных темных костюмах, по-хозяйски расположившихся в уютных креслах. Оба кресла были развернуты незваными гостями спинками к входу. Возможно, для того, чтобы произвести определенный эффект, демонстрируя пренебрежение к опасности, исходящей от любого противника за их спиной. Но внимательный наблюдатель сразу раскусил бы этот дешевый трюк, поскольку в огромном зеркале, висевшем на стене напротив кресел, отлично было видно входящего в номер. Машинально оглянувшись, Алексей в проеме незакрытой входной двери увидел ухмыляющуюся дежурную по этажу, наглухо перекрывшую пышной грудью путь к отступлению. А ее ухмылка красноречиво сказала: «Даже и не думай, ублюдок!». После этого дверь захлопнулась.
– Проходите, не стесняйтесь, – вежливо произнес один из гостей, затем небрежным жестом руки показал на диван. – Присаживайтесь. – Оба были крепкого телосложения, с короткими прическами, что не оставляло сомнений в их принадлежности к какому-либо ведомству, в котором носят погоны. И лет обоим было, очевидно, чуть за сорок.
– Чем обязан? – спросил по-английски Алексей, демонстрируя, в свою очередь, спокойное отношение к тому, что происходит в его номере. – И не могли хотя бы представиться, раз уж вошли без приглашения?
– Можно и представиться, – ответил второй незнакомец тоже по-английски, и достал из кармана пиджака удостоверение личности. – Мы – сотрудники Министерства безопасности Российской Федерации. Кстати, в целях экономии времени, поскольку мой коллега не владеет английским, давайте сразу договоримся о том, что будете разговаривать с нами на русском языке, поскольку Министерству безопасности известно ваше настоящее имя, господин Шевцов.
Но экономия времени в данном конкретном случае в планы Алексея не могла входить. Он лихорадочно соображал, как должен повести себя сейчас, поэтому изобразил на лице недоумение и, вспомнив, что у него есть телефон человека, работающего в американском консульстве, которым снабдил его Алекс, произнес, опять-таки, по-английски:
– Я – гражданин Соединенных Штатов Америки, поэтому разговор буду продолжать только в присутствии сотрудника своего консульства.
– Может быть, эти снимки изменят ваше отношение к тому, что сейчас происходит? – спросил первый, который был, по-видимому, старшим, доставая из кейса несколько цветных фотографий, сделанных фотоаппаратом мгновенной печати «Поляроид».
---- . . . -----
У Алексея потемнело в глазах, когда он узнал на снимках Галину. Сомнений в том, что она мертва, быть не могло. Как слабая женщина могла выжить после зверских побоев? Как же так? Алексей сразу вспомнил разговор в краснодарском аэропорту, когда Галя обратила внимание на мужчину, прошедшего регистрацию на его рейс. Выходит, был еще кто-то, и он остался в городе. Но за что? Как теперь жить, зная, что Галя погибла из-за него? Вихрь мыслей, молниеносно пронесшихся в голове, не мог не отразится на выражении лица Алексея. Один из гостей, тот, что изъяснялся на английском языке, даже изобразил на лице неподдельный испуг, и подал ему стакан с водой. Затем пояснил по-русски, довольный произведенным эффектом:
– Перестарался один из наших работников. Так, к сожалению, бывает. Издержки профессии, видите ли. – Он пристально посмотрел в глаза Алексея. – Неопытным был наружником, а, может, просто разгильдяй по жизни. Прозевал вас с подругой рано утром, успел увидеть только, как вы в троллейбус сели. А мозгов не хватило сразу проследовать за вами. Когда увидел, что Платонова вернулась одна, понял, что лопухнулся. Испугавшись ответственности за невыполненное задание, решил исправить ошибку… Но Бог с ним, с тем костоломом! Все дело в том, что в квартире вашей знакомой обнаружена масса отпечатков пальцев, и мы нисколько не сомневаемся в их принадлежности. Как не сомневаемся и в том, что кроме ваших, других следов криминалисты не найдут. Как видите, оснований для вашего задержания более чем достаточно.
Но едва Алексей успел подумать о том, что в самый раз заявить право на телефонный звонок в консульство, как входная дверь с шумом распахнулась, и в затылки непрошенных гостей уперлись стволы пистолетов в крепких руках двух молодых людей. А третий сделал знак Алексею выйти в соседнюю комнату, предъявив при этом удостоверение майора внешней разведки.
– Да мы тоже как бы не бандиты, и соответствующие ксивы имеются, – ничуть не испугавшись, произнес тот из гостей, который не знал английского языка. – Может, поговорим спокойно, чтобы прояснить ситуацию?
– Мне известно, кто вы такие. – Вновь вошедший достал из кармана бумажку. – Звоните своему шефу и попросите, чтобы он связался вот по этому телефону немедленно. – Обстоятельства, с учетом приставленных к затылку стволов, складывались явно не в пользу людей генерала Шумилина, поэтому старший из них, набрав номер на поданном ему телефонном аппарате с включенной громкой связью, доложил:
– Товарищ генерал, у нас форс-мажор!
– Насколько все серьезно? – раздраженно спросил Шумилин, явно не ожидавший поворота событий с отклонением в сторону от намеченного плана. – Навыки утрачены до такой степени, что самостоятельно вопрос решить не можете?
– Аргументы серьезные у затылков.
– Кто?
– Люди из СВР.
– Чего хотят?
– Хотят, чтобы вы позвонили по этому телефону. – Прозвучал обычный московский номер, который явно не входил в открытый список телефонов сотрудников СВР. А через секунду в трубке раздались короткие гудки.
Сразу же старший из внешней разведки подал сигнал своим парням, и они нехотя убрали стволы от затылков своих оппонентов, после чего майор произнес:
– А теперь расходимся без взаимных претензий, вопрос закрыт. Можете позвонить своему генералу, чтобы убедиться в этом.
Как только дверь номера захлопнулась за людьми Шумилина, все-таки позвонившими шефу и получившими приказ покинуть гостиницу, старший окликнул Алексея.
– Вам просили передать, чтобы в течение двух дней не покидали Россию. – Заметив удивление на лице Алексея, быстро вышедшего из спальни, улыбнулся. – Имеется в виду гостиница «Россия».
– Спасибо! – только и сумел вымолвить Алексей, ошеломленный быстро меняющейся мизансценой.
– Не за что! Работа у нас такая, – весело ответил майор. И, не мешкая, вместе со своими парнями быстро покинул номер.
Алексей увидел на журнальном столике фотографии Галины, в спешке забытые незваными гостями из Министерства безопасности. Долго их рассматривал, смахивая стекающие по щекам слезы, одновременно пытаясь осмыслить происходящие вокруг него события. С чем связано пристальное внимание к нему Министерства безопасности? Или, может быть, не с чем, а с кем? Кто такой этот мифический Збигнев Полонски? Почему столь своевременно он вдруг оказался под защитой сотрудников внешней разведки? И почему так легко коллеги Алекса, причем – бывшие, организовали ему вылет в Россию, да еще со сменой документов? Не здесь ли зарыт ответ на все предыдущие вопросы? Алексей сделал еще одну попытку дозвониться до Алекса, но она опять оказалась безуспешной. И теперь этот факт показался ему более чем странным, поскольку в штатах была глубокая ночь. Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, Алексей решил побродить по Москве, пока не наступил вечер, совсем забыв о предупреждении приветливого майора.
На Красной площади он ненадолго задержался возле храма Василия Блаженного, и в это время к нему подошли молодые парень с девушкой, по-видимому – влюбленная парочка, и, сунув в руки «поляроид», попросили сфотографировать их на фоне Спасской башни. Поблагодарив Алексея, влюбленные, весело рассмеявшись, пошли своей дорогой.
Предыдущая часть:
Продолжение: