По воскресеньям обязательно ходили к бабе Поле на обед, и пока отвечал на вопросы об учебе, оценках, одноклассниках и особенно одноклассницах, папа с дедом садились за шахматы.
Дед играл всегда одинаково, за белых шотландскую, за черных - Филидора, но, к сожалению, всегда проигрывал, хотя подолгу думал над каждым ходом.
Мне нравилось само название, поскольку напоминало Фенимора и Командора одновременно - что-то пиратское, африканское и жутко роковое.
После обеда пили чай с коржиками - коронка и гордость хозяйки наравне с "Прагой" и "Наполеоном", которые баба Поля пекла по-праздникам.
Не забудьте купить хлеба и молока, говорила мама перед походом в гости, но сама хитро оставалась дома - ведь воскресенье единственный выходной, когда она могла поваляться с книжкой.
На самом деле, просто не любила туда ходить по вполне понятным, мало того, законно-уважительным причинам - ее не считали ровней.
Может, так только казалось, тем не менее каждый раз находился благовидный предлог и она упрямо оставалась дома.
В округе было три булочных.
Непосредственно в доме бабы Поли - маленькая, полутемная и невзрачная с очень ограниченным ассортиментом - серый или вчерашний.
Вторая через дорогу, рядом с Детским миром и магазином "Молоко" - тоже так себе, хотя выбор побольше, а третья - краса и гордость Челябинска, Центральная - роскошная булочная с кафетерием.
Там было все - черный, серый, круглый, ржаной, подовый, батоны - городской или пшеничный, халы, горбулки, кунцевские булочки по три копейки, бублики, калорийные булки, московские плюшки и свердловские сдобы.
И, конечно, свежесть - иногда хлеб на ощупь был теплым, и уже невозможно дотерпеть до дому - хоть маленький кусочек да отщипнуть, хотя родители всегда были категорически против - придешь домой, сядешь, и нормально поешь.
Папа предпочитал Центральную, а ту, что рядом с бабой Полей терпеть не мог, но мой интерес заключался в другом.
Центральная конечно хорошо, вкусно и можно выпросить сдобу или бублик, хотя идти дольше - если через Соки-Воды наискосок, пять минут и дома, а тут пилить по Ленина целую остановку, а потом нудно подыматься вверх по Цвиллинга еще одну, только трамвайную.
Но главное, рядом с булочной бабы Поли, слева от Комиссионки притаился еще один магазин - "Учебные пособия".
Сам магазин меня не привлекал - чего там, скучные парты, стопки тетрадок и прочая тоскливая канцелярия, вот витрины - другое дело.
В ближайшей выставлялись глобусы - Земли, Луны и Меркурия. Земля и Луна были огромными, а Меркурий совсем маленький, но самое интересное, лунный глобус был черным, а ландшафт и названия сверкали золотой краской - Море Дождей, Море Ясности, Море Паров и Океан Бурь, Море Влажности, Море Холода и загадочная точка Тихо.
Что-то сказочное, волшебное, пугающее темнотой и космической удаленностью, величественностью названий - кратеры, океаны, моря, принципиальной безвоздушностью и, в тоже время, близкой легкостью.
Ну правда, что может быть проще Луны, каждый вечер в окне - только руку протяни, более того, взрослые говорили, что там нет силы тяжести и можно прыгать на тридцать метров, а Незнайку на Луне мне запретили по совершенно неизвестной причине.
И соседняя ничуть не менее интересна.
Биология, живой уголок с чучелами лисы, зайца и камышового кота, помещенных в естественную среду обитания.
Я мог рассматривать их часами, но увы, хлеб покупался быстро, а заманить отца на противоположную сторону, где можно купить и молоко, и хлеб одновременно, а еще, как бы невзначай, завернуть в Детский мир - буквально на секундочку глянуть железную дорогу и пистолетики, не представлялось возможным - категорически отрицал "заодно" или "просто посмотреть".
Став постарше и читая взапой фантастику, наткнулся на роман Артура Кларка "Лунная пыль", где интрига закручивается вокруг аварии лунного туристического пылехода "Селена": " Море Жажды заполнено не водой, а пылью. Вот почему оно кажется людям таким необычным, так привлекает и завораживает."
Море Жажды, похоже, не один я пялился в эти витрины.