— Неужели ты жила в этом месте, мамочка? — спросила удивленно Эмма. — Здесь все такое старое!
— Да, милая. Именно в этом доме прошло мое детство. Здесь я научилась ходить и разговаривать, тут я потеряла все свои молочные зубы, а на улице разбивала коленки и получала по пятой точке от родителей. На втором этаже расположена моя комната, и до сих пор на прикроватной тумбочке там стоят мои любимые куклы. А вон на том плетеном кресле... — Женщина посмотрела на кресло возле окна, сквозь которое пробивались нежные солнечные лучи, и тяжело вздохнула. — На том кресле моя мать испустила последний вздох, — почти шепотом закончила она.
— Здесь воняет, — Эмма зажала носик пальцами.
Не успела Ольга объяснить по какой причине старый отцовский дом не пахнет розами и сладким медом, как послышался голос ее мужа Ростислава:
— Девчонки, погода превосходная! Я бы советовал вам немного прогуляться, пока мы с Кошелевым не рассмотрим дом и не поймем что к чему. Работы немерено, и если хотим удачно продать его — нужно постараться на славу.
Эмма и Ольга направились к речке. Чистый деревенский воздух, наполненный ароматами спелых груш и яблок, вскружил им головы. За рекой виднелась необъятная равнина и маленький дом. Ольга одним глазом посмотрела на старое здание и воспоминания тут же нахлынули волной. Она как нельзя лучше помнила, что в том доме жила Надежда Павловна — одинокая и добрая женщина, которая всегда угощала Ольгу и ее лучшую подругу детства вкусными шоколадками и пирожками.
— Эмма, пойдем туда. Мне нужно с кое-кем встретиться!
И Ольга с пятилетней дочерью поспешили к тихому домику... Воспоминания с ног до головы охватили Ольгу: она и Анька, два велосипеда и целое лето впереди. Каждое утро они проезжали мимо дома одинокой женщины, и могли задержаться у нее на несколько часов.
Тогда Ольге было двенадцать, Надежде Павловной — около пятидесяти. Значит, сейчас ей должно быть не больше семидесяти. Как бы хотелось вновь увидеть ее добрые глаза... А кошка! Ведь у нее была такая красивая бело-рыжая пушистая кошка! Скрывать нечего, по большей части именно через эту кошку девчонкам так нравилось проводить время у Надежды Гусевой.
Ворота были закрыты, и Ольга и Эмма проникли во двор через маленькую калитку. Уже по заросшей бурьяном площадке Ольга поняла, что никто дверь, скорее всего, не откроет... Так оно и было.
— Деточка, ты к кому стучишься-то? Надежда Павловна умерла год назад.
Ольга обернулась. Возле ворот стояла незнакомая женщина. Она с огромным любопытством разглядывала Ольгу и девочку.
— Умерла.... — повторила мрачно Ольга. — Я думала... — но она не успела договорить, так как Эмма вдруг радостно воскликнула:
— Какая милая кошечка!
За милой черной кошечкой поспешило несколько котят: бело-рыжих и пушистых. Слезы навернулись на глаза Ольги. Она смотрела на котят и вспоминала ласковую и упитанную Асю, которую так обожала в детстве, смотрела на Эмму и восторг в ее глазах — и видела маленькую себя...
Беззаботное детство ушло слишком быстро, горько подумала Ольга. Как бы ты не пытался вернуть славные былые времена — это невозможно... Но у людей есть память, а в ней — бесценные воспоминания, прекрасные и не очень, наводящие тоску, слезы, радость, или будоражащие сознание... Они будут жить вечно.