Вспоминали намедни со знакомыми периоды тотальной нищеты и повального безденежья. думаю, девяностые годы — особенно их начало, когда исчезли и деньги, и еда, многим в память врезались.
Ну, а у кого-то эти годы дополнительно на голодное студенчество пришлись.В общем, весело было. Весело в кавычках, разумеется.
И самое точное определение, которое смогли дать меню тех времен, это…”тоскливое». Вот реально, еда различалась не нюансами вкусов, а степенью тоскливости. И психологически-то это было как раз понятно. Потому как многие не жили, а выживали.
Плохо то, что даже когда находишься в режиме выживания, очень сложно затолкать в себя что-то несъедобное.
Приятель посмеялся, что родители ему тогда говорили:
— Это просто еда! Еда нужна для того, чтобы ноги не протянуть. Относись к не проще, поел — и ладно.
Однако когда изо дня в день что-то восхитительно пресное, пустое, то «просто еда» становится тем, что затолкать в себя не возможно. Символом тоски и безысходности.
Как только не изворачивался, чтобы сделать эту «просто еду» хоть немного… вкусной.
До сих пор (и не с удовольствием) вспоминаю «деликатесы» тех времен. Как вам котлеты из манки, вкус которым придавался бульонным кубиком? А «икра» из той же манки и небольшого количества селедки? А котлеты из куриного фарша «механической обвалки», в котором наравне с перемолотыми косточками попадались вполне не перемолотые перья? Этот фарш поступал в ларьки огромными брикетами. И котлеты были далеко не повседневной едой. Свиная печень, куриные окорочка (я до сих пор пытаюсь представить размер кр, от которых отрубались эти ляхи)…
Ну, да ладно, что-то я увлекся перечислениями. А собирался о самых тоскливых блюдах.
У коллеги вот, например, «самым тоскливым» оказался суп а-ля щи, из серого капустного крошева без какой-либо мясной составляющей.
Для того, чтобы суп был наваристее, в зажарку добавляли побольше подсолнечного масла. И хорошо, если была сметана, а если ее не было…. То вообще тоска.
У другого коллеги «главной тоской» стали «густые спагетти». Родителям повезло — они где-то добыли несколько коробок куриных бульонных кубиков «Кнорр» и огромное количество длинной вермишели а-ля спагетти в картонных пачках.
Сначала варили суп из кубика и спагетти (ну, то есть спагетти в бульоне), а потом, когда суп начал вести себя странно — его внутрь, а он — наружу, приспособились делать «густые спагетти».
То есть разминали бульонный кубик, добавляли туда подсолнечного масла, все это перемешивали (в сковородке), и в эту смесь отправляли отварную вермишель.
-Она слипалась в единый монолитный кусок, а главным вкусом во всем этом был соленый — благодаря кубику, — рассказывал он.
Ну, а у меня символом тоски и пустых полок стал супчик. Его называли змеиным.
Вода, картошка, зажарка из морковки и лука. Соль. Этот суп варили не из-за его питательной ценности или вкуса, нет. Этот суп нужен был для того, чтобы хлеб съесть, как я понимаю. Потому что насытиться им было нереально.
В удачные дни в этот суп добавляли мелко порезанную колбасу или сосиски на стадии зажарки.
Радует только одно — у нас в семье «кризис» продолжался недолго. Родители смогли быстро приспособиться к новым реалиям, да и я уже не был ребенком, учился зарабатывать как мог.
Но вот повторения этого — не хочу. И да, каждый раз, когда заходит речь о девяностых годах и выживании, вспоминаю роман Маргарет Митчелл, «Унесенные ветром». Там одной из целей главной героини было то, чтобы ее семья не голодала больше никогда.
Наверное, у всех, кто пережил крушение своего мира, есть такой пунктик.
ЗЫ. А у вас какое блюдо самое «тоскливое»?