Конечно же, не двое. Кроме них, на земле еще миллионы и миллионы людей. Но в умирающей родной деревне их осталось только двое – весь остальной народ уехал, перебравшись в более удобные для жизни места, или лег под тополя – так в деревне издавна называли место захоронения односельчан. И оставшимся двоим никто не может помочь дожить последние – месяцы, годы? – жизни, потому что они наглухо отделены от мира бездорожьем и равнодушием к их судьбе.
Вот им и кажется: на всей огромной матушке-земле их осталось двое…
Невеселые эти мысли овладевают душой и сознанием после чтения повести Василия Килякова «Последние». В книгу «Посылка из Америки» (издательство ИПО «У Никитских ворот», 2018 год) включены и другие повести и рассказы автора, и каждое из них достойно отдельного разговора. Но я не профессиональный критик, я – читатель, которому именно «Последние» ударили по сердцу больнее всего. До сих пор это удавалось, кажется, только Белову, Распутину, Астафьеву, Абрамому…
Сюжет повести «Последние» прост: молодой мужчина, бывший военный, а ныне – охранник в частной фирме (как все это знакомо – правда?) приезжает в деревню, где проходили летние месяцы его детства. Столичная жизнь, теперешний способ добывания средств для содержания семьи до того осточертели герою, что он решается на эту поездку в надежде, что полученные впечатления помогут ему понять: что же происходит с его страной и им самим, отчего болит душа и не подарит ли ему малая родина лекарство от этой боли?
А малой родины, считай, уже и нет… «Две старухи и старик – все, что осталось от жителей Выселок. Святочные метели замели подворья, задичавшие сады, заброшенные избы. На пустой заснеженной улице криво, как пьяные, стоят опоры электропередачи…»
Вот с этими-то двумя старухами и стариком суждено было герою прожить несколько дней в умирающей деревне. Акулина, Лизавета, Кузьма Лукич… Распорядок жизни был такой: утром Сашка (так звали героя) заходил за Кузьмой, вместе они шли к бабке Лизе, потом – к хворой Акулине, где и завтракали вскладчину. Старики рассказывали Сашке свою жизнь, а он слушал и – думал. И сравнивал реалии столичной жизни с тем, что узнавал от стариков и видел своими глазами. Там – город-гигант, забитый иномарками, казино, ресторанами. Здесь – «…вышел на улицу – ни единого следа, ни звука, ни признака жизни»… Там – дебаты о «свободе, о создании демократического пространства и неприкосновенности частной собственности» (московские нувориши почему-то решили, что собственность, которую они у народа украли – заводы, фабрики, - недра – стала неприкосновенной), здесь бабка Акулина лежит в холодной избе на печи в валенках и телогрейке. Здесь те, кто, по сути, похищенную у них собственность создавал, живут в нищете и уже без надежды на регулярно обещаемое народу светлое будущее. «Председатель так и сказал, как помрем мы, обе старухи и я – «святая троица», бульдозером снесет, с землей сравняет деревню», – говорит Кузьма Лукич.
Ночи Сашка коротал в родной избе. Ему снились странные сны. Самый странный – когда явилась во сне сама Богородица. Ей-то он и выплескивал свои муки-сомнения. От нее и услышал: «Боль твоя душевная заслуженна. Не ты ли и друзья твои и не сам ли народ позволил, чтобы богатства перетекли в карманы черной кости и «позлащенной» ее сделали? В смерти Сына моего виноват не только Иуда. Иуда только орудие»… В другой раз приснился ему родной дед Терентий; уточнив, кем работает внук, тоже спросил, как ответил: «А от кого ты охраняешь? Имущество-то? От воров или, может быть, от народа?»…
От народа – значит, от мерзнущей на давно не топленой печи Акулины, от бабки Лизы, на которую тоже горестно глядеть: «Маленькая росточком, с опущенными узкими плечами, со сморщенным, как моченое яблоко, лицом… ничем не походила она на бывшую трактористку, разве только мужскими руками, не в меру длинными, грубыми, с узловатыми синими венами»…
Вам стало скучно, уважаемый читатель? В самом деле: куда интереснее – и, главное, легче читать любовный роман, детектив или фэнтези. А эти заброшенные в заброшенной деревне старики – что в них интересного?… Но должен же среди сонма писателей, словесными и смысловыми трюками отвлекающих нас от проблем реальной, а не смоделированной жизни, найтись такой, кто сочувствует им, заброшенным, всей душой, болеет их болью, стремится понять и хоть как-то, хоть чем-то помочь. Вот и наш герой (читай: автор повести) собирается поутру с Лукичем в райцентр – за хлебом. Поход этот – дело нешуточное: дороги в райцентр давно нет, идти придется по целинным сугробам. Однако хлеб у стариков кончился, другие припасы тоже пора пополнить.
Это путешествие за хлебом – само по себе повесть в повести. И дело не столько в подробностях преодоления нелегкого пути, сколько в том, что в дороге Сашка открыл новые грани характера Лукича и нашел ответы на некоторые, задаваемые себе, вопросы. О том, что его попутчик «в колхозе дня не работал, на войне не был… все в городе ошивался, в депе» – он знал и раньше – Кузьма, как и другие мужики, частенько заходил к его родному деду, и Сашка, тогда мальчишка, не раз был внимательным свидетелем их долгих разговоров, от которых бабка в конце концов свирипела: «Мужики, ай не стыдно в чужих людях сидеть до глубокой ночи?.. Ай дела округ дома нету?..»
А мужики – опять о войне, о плене, о том, как после войны колхоз поднимали. Так что жизнь их в общих чертах Сашке была знакома. Но вот какова она сегодня, сейчас…
Кузьма еще перед дорогой сразил его своей одежкой-обуткой. «Полушубок – подрезанный зипун, заплата на заплате. На ногах – огромные лапти, серые онучи из суконного одеяла. Меня разбирал смех…» Однако скоро оказалось, что надевалось все это неспроста: в лаптях и онучах легче было преодолевать сугробы – снег в такую обувку не набивался. А одежка… Когда путники, с великим трудом преодолевшие дорогу, пришли к автолавке, сразу поняли, что ни хлеба, ни других покупок им можно не дождаться: покупателей было больше, чем товара. Что делать? Возвращаться в деревню, к Лизавете с Акулиной, с пустыми руками? И тут Кузьма (заплатанный зипун тоже оказался кстати) устроил спектакль – притворился больным падучей. И народ – «Ишь, трясет его всего, пустите…»
Отоварившись, «воскресший» Кузьма еще и частушку пропел:
Раньше ел я каждый день,
А теперь – с получки,
Этот, с пятнышком на лбу,
Нас довел до ручки!
Вот как, оказывается, сегодня, сейчас – ответил себе на свой вопрос Сашка. А если бы по-другому – вертаться им в деревню без хлеба…
И среди множества других мыслей в Сашкиной (и читательской) голове появляется такая: да, не герой Кузьма, восхищаться им не след, но не потому ли, не для того ли он и уцелел в этой жизни, чтобы поддержать стариков-односельчан в самый тяжелый период их жизни, когда они – изношенные и измочаленные тяготами жизни – никому уже не нужны: ни государству, ни местной власти, ни родственникам, устроившимся в городах?
Ну, интересны ли такие типажи – простые да неказистые – работникам слова, с упоением ваяющим любовные драмы? А вот Василий Киляков такими героями не погнушался. Более того, решил, что их жизнь достойна самого пристального внимания и подробного описания, потому что многому может нас научить. Чему? Состраданию, например. Не потеряли ли мы в суете нынешнего существования (или все-таки жизни?!) это драгоценнейшее, поистине христианское свойство души? А если сострадание еще и действенно…
Да и не так уж они просты, его простые герои. В ходе повествования оказывается, что на ладан дышащая Акулина всю жизнь любила Кузьму – любила, да мать за него не отдала. Так и проходили всю жизнь друг мимо дружки. Смешно?.. А может – печально? Печально до слез…
Зато какой подарок сделал Лукич для несостоявшейся невесты!
Когда наши путешественники вернулись в деревню, Лизавета сразила их вестью: Акулина отходит. И старушка к утру действительно отошла. Кинулись Сашка с Лукичом искать доски на домовину, но во всей деревне ничего подходящего не нашли. И тогда Кузьма отдал усопшей… собственный гроб. Для себя делал, трезво полагая, что когда придет его час – заказать гроб будет некому.
В нем Акулину и похоронили.
Сашка засобирался домой…
И остались они в родной деревне двое – Лизавета да Кузьма. В опустевшей деревне – словно на всей земле…
Tags: Книжная полка Author: Моловцева Н.
Книгу "Посылка из Америки" можно купить здесь