Стражи Ворот. Начало. Продолжение
9.
- Ты чувствуешь?
- Что?
- Принюхайся! Ну же, скорее, а то уйдет!
- Что уйдет?
- Запах, конечно, дурья башка! Нюхай скорее!
- Воняет совиной погадкой, дождь собирается, чую, чую много туч, где-то рядом пьют шампанское и заедают его персиками, сочными, наверняка сладкими. Побежали, утащим парочку.
- Пустая твоя черепушка! Ты не почувствовал главного!
- Скажи сам, раз такой умный!
- Осенью пахнет, осенью!
- Постой! Еще только август! Не может такого быть!
Взволнованный и расстроенный Криворучек втянул носом воздух с такой силой, что у него немедленно закружилась голова и он сел точнехонько в совиную погадку - неаппетитные останки мышей.
- Осень, - жалобно подтвердил он.
Эльфы растерянно посмотрели друг на друга.
- Пора заготавливать солнечное тепло и утреннюю росу...
- Варить джем из яблок и печь оладьи впрок...
- Много оладий, хранить их на холоде, а потом, зимой...
- Зимой разогревать их над жарким костром, обливать медом...
- Обмазывать, мед уже загустеет к тому времени...
- Окунать оладьи в ежевичное варенье...
- И пить огненный чай...
- Врать напропалую, рассказывать о битвах, которых не было...
- Лишь бы было весело и интересно...
- Пережидать долгую зиму...
Эльфы задумчиво посмотрели друг на друга, потом на сову, на ворота, на заброшенный парк и пригорюнились.
- Наши уже проветривают пещеры, взбивают пуховые подушки и одеяла, латают ковры и пледы.
- Что будем делать? Возвращаться? Нам есть, что рассказать! И даже врать не придется!
- В том-то и дело! А им есть чему позавидовать! Зуб даю, многие захотят стать Стражами Ворот. Даже... - Криворучек сделал "страшные" глаза и прошептал, - Оберон!
- Я почувствовал его, он был здесь!
- Да, да! Я думал, ошибся, но я видел кусок его плаща...
- Это было в тот день, когда желание загадывал большой черный пес.
- Он еще желал счастья и здоровья своему хозяину!
- Да, помню, что ты мне все напоминаешь! Я тоже здесь был, между прочим.
- И как он нас отблагодарил...
- Ооооо, - облизнулись эльфы, а сова, прикидывающаяся чучелом, согласно ухнула. Если бы позволил ее язык, она тоже облизнулась бы, вместо этого она мечтательно закатила глаза и вспомнила тот день, когда...
* * *
- Вы обратили внимание, какой Петр Ильич стал странный в последнее время?
- Ну, ну, ну, я вас внимательно слушаю, дорогая, что же такого учудила наша "домовая" совесть?
- Особенно ничего, но его покупки! Представьте себе, захожу в наш магазин, я, знаете ли, против больших супермаркетов, там все так безлико и неинтересно, кассиры даже поговорить не хотят!
- Да что вы?
- Да, да, покупала я как-то корм для Зизи, спрашиваю... что же я спросила? Будете смеяться, я абсолютно не помню, но вот эта кассирша... Надежда ее звали, я прочитала ее имя на бейдже. Ах, представьте себе! Я помню имя этой грубиянки, а свой вопрос, нет, забавно, не правда ли.
- Забавно, но вы мне хотели рассказать о Петре Ильиче, не отвлекайтесь.
Две пожилые дамы, разговорчивые, любопытные, внимательные, въедливые, те самые дамы, чьи мамы и бабушки так любили сидеть на лавочках у подъездов и сплетничать обо всем на свете, те дамы, которые поняли, что если активно охотиться за новостями, а не ждать, когда они сами пройдут мимо тебя, те самые дамы, чьи родные были даже рады, что дамы целыми днями выгуливают своих крошечных, дрожащих собачек и наблюдают во все глаза за жизнью соседей, именно эти дамы сейчас и перемывали косточки Петру Ильичу - владельцу черного водолаза Мартина, человека вроде бы положительного по всем пунктам, но всякий знает: не бывает ангелов или демонов и если самого черного демона можно и не обсуждать, то вот найти стыдные пятна на хламиде ангела - дорогого стоит, а уж обсудить...
- Так вот... Вы меня моя дорогая постоянно перебиваете, я так и с мысли могу сбиться!
- Вы сами себя перебиваете! Так что же там с покупками Петра Ильича?
- Вы сейчас поседеете от изумления, моя дорогая!
Собеседница пробормотала, что она уже пару десятков лет, как бела, словно парное молоко в ведре, а вот этой старой дуре Вере Васильевне попить бы что-нибудь для мозгов и от рассеянности.
- Вера Васильевна, да скажите уже наконец, что же там покупал Петр Ильич? Неужели..., - она немного застеснялась, но взяла себя в руки, вспомнила, что ей уже..., неважно сколько лет и смело добавила, - неужели он покупал контрацептивы?
- Что? Фотообъективы? Вы сбрендили, моя дорогая? В нашем магазине не продается такое, там только продукты. Я всегда покупаю там сметану, а вот творог лучше брать...
- Вера Васильевна, душа моя, - "старая кошелка!" - это было произнесено уже мысленно, - что же такого крамольного покупал Петр Ильич?
- Я бы вам давно сказала, если бы вы меня постоянно не перебивали и не сбивали! Представьте себе, в сумке у него я мельком увидела огромный кусок свежего мяса. Да не просто кусок, а такой, знаете ли, буквально кровавый, истекающий кровью. Он также купил целый килограмм мороженого с орехами и карамелью, коробочку мармелада и большой батон ветчины. Ах, да! Еже буханку хлеба, знаете ту, что пекут в пекарне за углом, на закваске, вы же знаете, я сама ем хлеб только на закваске, он...
- Вера Васильевна, ну так что же вас так удивило? Мясо он купил собаке или домой на котлеты, мороженое, мармелад, ветчина, хлеб... что тут такого странного?
- А то, что с этими продуктами он не пошел домой! - торжествующе ответила Вера Васильевна, а ее собачка Зизи подтверждающе тявкнула.
- Я, конечно, уважаю право Петра Ильича на личную жизнь, но...
- Но вы решили посмотреть, куда он пойдет? Да?
- Боюсь, вы правы, моя дорогая! Я последовала за ним.
- И? Не томите!
- Он пошел в парк, я старалась не отставать, но когда он углубился в ту самую часть, где и тропинки заброшены и совы кричат страшно, я отстала, решила подождать его на выходе. И знаете, что самое странное? Мне показалось, что Петр Ильич не имел понятия куда он идет!
- Как это?
- А вот так! Этот его черный, невоспитанный Мартин вел его! Представляете? И вы уже не удивитесь, когда узнаете, что из парка Петр Ильич вышел с абсолютно пустыми руками!
- Ах!
- Да!
- И куда же он дел мясо, мороженое, мармелад и ветчину?
- Вы про хлеб забыли, про большую буханку хлеба!
- Да, да и хлеб тоже! Хотя его он мог скормить птичкам!
- Страусам, не иначе, буханка была очень большая, но вы меня все перебиваете, а между тем самое интересное впереди!
Вера Васильевна загадочно посмотрела на собеседницу, та закатила глаза от утомления. Она любила, когда сплетня подавалась препарированная и красиво разложенная на тарелке любопытства, но чтобы ее подавали настолько долго...
- Говорите же!
- Я так боялась темноты, - Вера Васильевна смущенно кашлянула и даже слегка покраснела, так как такого понятия, как "страх" она не ведала, да и дело происходило ясным летним днем, когда до заката еще было жить и жить и наслаждаться прекрасным миром, - что последовала, смею признаться, слишком близко за Петром Ильичем и абсолютно случайно услышала, что же он говорил собаке.
- Мартину?
- Ну не моей же Зизи! Именно Мартину! А говорил он, что стал чувствовать себя намного лучше и даже прибавил пару кило, он также признался собаке, что боится за свою голову, так как услышал, как чей-то настойчивый голосок в его голове диктует ему список покупок и требует принести все в этот же день к заброшенным воротам в парке. Он также сказал псу, что теперь, когда он отнес требуемое к воротам ("если бы не ты, я бы никогда их не нашел," - так он сказал Мартину) и поделился с ним этой тайной, ему стало немного легче, да и голоса исчезли.
- Ох!
- Да!
- Ах!
- Именно!
Сплетня себя исчерпала. Ее обсудили, тщательно промыли, высушили и сложили в стеклянную банку с крышкой, теперь, при желании, ее можно было в любое время извлечь на свет Божий и посмаковать заново. Дамы переглянулись и неторопливо отправились в пекарню за углом, где можно было купить вкусный хлеб на закваске и осудить слишком смелое декольте кассира Леночки.
* * *
- Ммм, поджаренный хлеб с ветчиной...
- На костре, на палочках, ммм...
- Сова мяса объелась, ох!
- Мороженое, а потом мармелад и кофе!
- Надо было попросить его и кофе купить, мне не понравился в том кафе!
- Зато быстро и почти даром!
- Чем заплатил?
- Удачей, как всегда. У нас ее много. Не зря же мы нашли эти Ворота!
Эльфы поерзали на теплых камнях, принюхались к воздуху, с удовольствием отметили, что осенний запах исчез и, как создания слегка легкомысленные и не склонные к унынию, немедленно развеселились и стали дотошно проверять расчеты друг друга. Сколько еще мороженого им можно съесть абсолютно бесплатно, если они помогут маме продавца мороженого исполнить ее заветную мечту.
Необходимое примечание: Погадка — это комок из непереваренных компонентов пищи — шерсть, перья, хитин, чешуя, растительные косточки и пр., который птица отрыгивает через определенные промежутки времени после еды.
10.
Эльфы вернулись к воротам злые, запыленные, уставшие, недовольные и немедленно принялись за ссору. Искусству хорошей свары их обучал сам Оберон и говорил, что касается противности, занудности и дотошной внимательности к деталям таким крошечным, что их только под микроскопом и разглядишь, эти двое были его лучшими учениками.
- Это ты виноват! Стражи, стражи! Ты хоть подумал своим тухлым умишком о промозглой осени, морозной зиме, холодной весне? Ты просчитал все варианты, абак ты увечный, об камень стукнутый?
- Погоди! А кто вцепился в эту идею всеми зубами и когтями? Я на аркане тебя тянул? Кто первый предложил найти сову?
- Вообще-то Оберон!
А в это самое время Оберон, сидя в мягком кресле с обивкой настолько цветастой и ослепительной, что у непривычного человека и даже эльфа немедленно начинали слезиться и болеть глаза, хихикая, как нашкодившая старушка, с наслаждением слушал этот разговор, навострив острые уши и любовно поглаживая обивку кресла-чуда. Чудо было украдено из мебельного салона с оригинальным названием "Китежградский диван" и не менее оригинальным слоганом: "Усни мгновенно, проснешься в сказке." Оберона именно эта "сказка" и привлекла. Он по наивности принял все за чистую монету и было подумал проснуться в башне очаровательной и истомленной долгим ожиданием принцессы, а еще лучше около ее персонального дракона, ведь все знают: нет ничего лучше доброй драки без всяких скучных правил перед страстным свиданием. Именно поэтому глава всех эльфов целых две недели спал по очереди на всех диванах мебельного салона. Засыпал медленно, непривычный к запаху лака, мертвого дерева, новых тканей и дешевого растворимого кофе, который салон щедро предлагал разомлевшим от созерцания кроватей клиентам. Просыпался Оберон все в том же зале и каждый восход солнца встречал со злобой, словно у него отобрали вкусную конфету и все его королевство в придачу. "Не смей обманывать Оберона!" - шипел он в ухо перепуганному управляющему, которому каждое утро приходилось выгонять из магазина несколько непривычных персонажей, а именно: толпу опоссумов (понедельник), злющего барсука (вторник), голодного кабана (среда), меланхоличного лося (четверг), коварную рысь (пятница), сытого удава (суббота), в воскресенье же управляющий срочно и против всяких правил и законов уволился и уехал жить в огромный, до предела заполненный людьми город, в котором из живой природы были только комары, мухи и тараканы. Мебельный салон пришлось временно закрыть, потому что работать там отказывались даже самые прожженные скептики, по городу прокатились слухи о страшном и загадочном проклятии то ли Матушки Природы, то ли Велеса, то ли Фауны, то ли мебельных конкурентов. Оберон, промучившись еще недельку, сильно озлился (управляющему и продавцам сильно повезло не попасться ему под горячую руку), наслал древоточцев на весь магазин, а сам утащил большое и уютное кресло. Спас, так сказать. Он также захватил элегантный дамский столик с зеркалом и множеством ящичков. Его-то он и выменял у фей на самую яркую на этом свете обивку и эльфы, надев темные очки (тоже украденные, как и целая коробка леденцов на палочке) в мгновение ока превратили фабричное кресло в королевский трон.
- Ставлю золотой, они вернутся через неделю, - угодливо произнес эльф Мендель, нашептавший в свое время кое-что на ушко некому монаху, своему тезке, мнивший себя великим знатоком не только растений, но и эльфийских душ.
- Ты это сказал, - улыбнулся Менделю Оберон.
- Ты не согласен?
- Думаю, они вернутся дней через десять, если только...
- Только что?
- Ставлю десять золотых, они не догадаются!
- Не догадаются о чем? - у Менделя зачесалось ухо от любопытства.
- О некой мелочи, пустяке, можно сказать, - наслаждался своей догадливостью Оберон, - дам тебе двадцать золотых, если сообразишь, как они могли бы остаться около ворот. Ну?
Оберон нахмурился. Это был уже приказ и Мендель, вспотев от важности сделки, предположил:
- Они могут поселиться у людей.
- Хорошоооо, - прямо-таки промурчал Оберон и вкрадчиво спросил, - а сова?
- А что сова? Перезимует в лесу!
Оберон довольно рассмеялся.
- Ставлю горшок с золотом, они тоже так решат! Тссс! Послушаем!
Криворучек и Зануда вяло пинали упавшие листья. Они успели поссориться, помириться, потом немного подраться для согреву и расстроиться до отчаяния.
- Будем возвращаться?
- Нет!
- Мы замерзнем!
- Должен же быть какой-нибудь выход. А что если...
- Что? Говори скорей, иначе я съем твое мороженое!
- Пф! Ешь на здоровье, я уже видеть его не могу! Ладно, ладно, - Криворучек увернулся от большой шишки, - мы можем перезимовать у людей!
- Бинго! - непонятно закричал подслушивающий их Мендель и спросил Оберона, когда ему выдадут двадцать монет.
- Погоди, я же сказал, как они действительно смогут остаться, - осадил эльфа Оберон и продолжил подслушивать.
- Здорово! - обрадовался Зануда! - Мы будем пить горячее молоко, лакомиться пирогами и жареным мясом, мы будем дразнить собак и кошек, будем устраивать гонки и драться с домовыми, мы...
- Уууухххх, - раздалось откуда-то сверху. Эльфы задрали головы и посмотрели на сову, разъяренный комок перьев с горящими глазами.
- А как же сова? - сказали стражи одновременно и так же вместе продолжили, - она сможет перезимовать в лесу.
- Ууууххх, - прокричала сова на этот раз растерянно и жалостливо.
- Мы же не бросаем тебя, мы будем приходить и приносить тебе мясо и пригонять вкусных мышек, мы покажем тебе дорогу в зоомагазин, а там этих мышей просто битком, целый магазин мышей, - наперебой закричали эльфы. Они кричали так громко и пискляво, чтобы заглушить громкий голос совести, вопивший в их головах: "Предатели! Подлецы! Друзей не бросают!"
Сова ухнула еще раз и повернулась к ним спиной.
- Нет, это плохое решение, - вздохнул Криворучек.
Мендель тоже вздохнул и уронил слезинку на воображаемый горшок золота.
- А что если... - неуверенно начал Зануда. Оберон немного заволновался и на всякий случай наслал на подчиненного чары забвения и тупости.
В этом мире ничего не происходит мгновенно, на все требуются часы, минуты, секунды, крошечные осколки секунд, в том числе и на то, чтобы чары достигли своего адресата, а также просто необходимо прицеливаться аккуратно и внимательно. Оберон слишком поторопился и не совсем четко щелкнул пальцами, именно поэтому чары попали не в эльфа Зануду, а в человека - Занудского Евгения Петровича, писавшего в тот момент кляузу на свою соседку Заградскую Руслану Сулеймановну, чей кот регулярно и злонамеренно шипел на Евгения Петровича и один раз даже укусил. Чары настигли его в тот момент, когда он размышлял о наказании для обоих: хозяйке - штраф, коту кочергой по башке. Именно в этот момент нечто мягкое и приятное ласково шлепнуло его по лбу. Так иногда делала мама Евгений Петровича, когда сын не сразу мог запомнить что-нибудь элементарное, с точки зрения мамы, тогда она легонько стукала его вот так по лбу и ласково называла бестолочью. Евгений Петрович это вспомнил так ясно и ему стало настолько стыдно, что он забыл про родителей и вместо того, чтобы поехать к ним прямо сейчас, он.... Позвольте, а что же он делал? Евгений Петрович посмотрел на лист бумаги, на ручку, на поцарапанную руку, пожал плечами, собрался, оделся, взял чемодан, кошелек и телефон, запер квартиру и поехал в город Плёс, где на первой Запрудной улице, в доме номер двадцать один проживали его родители.
- А что если..., - повторил Зануда и сам испугался своей идеи.
- Что? Говори скорей!
- Что если один из нас пройдет под Вратами и загадает желание? - неуверенно сказал Зануда.
- Неееет! - закричал Оберон так яростно и так громко, что его услышала даже Руслана Сулеймановна Заградская, покупавшая себе самый маленький и дешевый торт просто так, просто потому, что противный сосед куда-то уехал и ее кот Лаврик мог теперь не бояться его злобных глаз и рук.
- Нет, я передумала, дайте мне вон тот тортик, самый вкусный! С марципановыми цыплятами и свежей малиной! - сказала Руслана Сулеймановна продавцу, подумав, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на невкусные торты без марципана и жирных сливок.
- Они догадались! - бушевал Оберон и все эльфийское королевство скукожилось от его ярости.
Криворучек и Зануда ничего обо всем этом не знали. Они взялись за руки и сделали один только шаг.
11.
С чего бы начать? С паука Фабиана, мечтавшего облететь земной шар? С вопля Оберона, неожиданно подарившего новорожденной Янине Эдуардовне Николаенко ценные дары или же с кота Мефодия, любившего уединение? Начать по порядку не получится, так как все события произошли практически одновременно: Фабиан влетел Оберону в глаз именно в тот самый момент, когда Оберон споткнулся о Мефодия, поедающего Червя Сомнения и вот только крик Оберона - яростный и бешеный случился на несколько секунд позднее, но даже и этого малого времени хватило на то, чтобы... Постойте! Но был еще один крик Оберона, намного раньше! Значит все началось именно с крика? Или паука? Или кота? Или, если задуматься и копнуть поглубже, а, вернее, докопать до самого начала начал, то есть до Совещания, очень важного, на котором принимались основополагающие законы, все началось именно тогда? Или же все началось с жалобы единого Ничто на скуку? Или же... Нет, так мы никогда не начнем рассказ про фиаско Оберона и триумф Зануды, Криворучека и Совы.
Начнем, пожалуй, с самого мелкого участника этой драмы, с паука Фабиана. Изгои бывают всегда и везде, разнятся они по полезности и угрозе обществу. Есть изгои - гении, есть злодеи, есть лентяи, а есть самые безобидные, вроде бы, мечтатели. Паук Фабиан был именно таким.
- Во всём виновато это дурацкое имя, - ворчала прапрапрабабка Фабиана и поминала недобрым словом романтическую его мать-паучиху. На счастье остальных детей, мамашу съела безымянная, прозаически настроенная, голодная синица сразу же после того, как она успела сказать своему первенцу, что зовут его Фабиан и ему предстоит долгая и наполненная событиями жизнь. Братья и сестры Фабиана, оставшиеся безымянными, твердо знали, кто они на самом деле и что им положено делать, а вот Фабиан... Был бы он человеком, назвали бы его "лишним". Случается такое со всеми. Вроде бы и семья есть и друзья и работа, а вот не вписывается этот индивид в картину мира и зовут его или блаженным или дурачком, а если сотворит что сильно дурное, то и идиотом. Про Фабиана так и говорили, мол даже если муха сама соткет паутину, обмотается ей и побрызгается лимонным соком для мягкости, он ее пожалеет, крылышки ей отмоет и не съест. Идеи в крошечной паучьей голове носились странные, всех ему было жалко, охотничий инстинкт напрочь отсутствовал и питался он падалью: старыми, умершими естественной смертью мухами и мошками, питательности мизерной, поэтому и был Фабиан мал, худ и никогда не привлекал внимание голодных птиц, в отличие от своей многочисленной родни, заканчивающей свои жизни в желудках прожорливых крылатых. Фабиану и родню было жаль, он даже как-то пытался объяснять птицам, что можно пить росу и клевать семена растений, а всяких жучков, паучков не трогать, но знакомый дятел морзянкой поведал ему, что он мечтательный идеалист-идиот и чтобы он свои идеи держал при себе. Фабиан смирился, питался мало, только чтобы силы остались на кругосветное путешествие. Это красивое выражение он услышал от двух великанов - людей, проходивших по лесу. Они сказали (и в это невозможно было поверить!), что земля круглая и что если вот именно сейчас начать движение, теоретически (этого слова Фабиан не знал и решил, что оно не так уж и важно) можно через какое-то время вернуться сюда же. "Время", "какое-то время" - тоже незнакомые слова, паук не знал, что такое "месяцы, годы" и решил, что "время" - это такая заманчивая вещь, в которой можно завязнуть и заснуть, как иногда делают пчелы в особо душистых цветах, пчелы - лакомки, те, кто не в силах покинуть прекрасный тюльпан или розу. Но если Фабиан будет тверд духом и намерение его будет несгибаемо, он преодолеет этот соблазн и вернется сюда же. Сказано, сделано, Фабиан сплел длинную нить, забрался повыше на куст шиповника, долго ждал нужный ветер, чтобы он был не грубый и хамовитый, а ласковый и внимательный. Дождался, отпустил паутинку и полетел. Когда же он влетел Оберону в глаз... Несмотря на то, что Фабиан летел неторопливо, наслаждаясь пейзажами, сам Оберон несся почти со скоростью света, поэтому при столкновении эти скорости сложились и... С прискорбием узнала прапрапрабабка Фабиана, что прапраправнучок погиб геройской смертью, почти растворившись в глазу короля эльфов.
- Аааа, - закричал Оберон во второй раз и его крик немедленно подхватила новорожденная Янина Эдуардовна Николаенко, мгновенно впитавшая крошечную крупицу силы Оберона, позволившую ей в дальнейшем точно предсказывать погоду, сквашивать молоко одним лишь взглядом, элегантно носить зеленые юбки и туфли, блузки цвета первой весенней листвы, а также произвольно, по собственному желанию, менять цвет своих глаз, что очень пригодилось ей в будущем, когда она триумфально начала карьеру брачной аферистки.
В первый раз Оберон закричал несколькими часами ранее, когда понял, что его подчиненные эльфы, которых он считал глупыми и не самостоятельными, додумались до той самой одной единственной возможности освобождения от властного Оберона. В этом случае они, с одной стороны, становились париями, изгоями, но с другой... Их ждал огромный, чудесный мир, свободный от предрассудков и штампов. Оберон и сам с удовольствием пожил бы в таком и именно поэтому трепетно берег те самые ворота для себя. Кто же знал, что первая попавшаяся сова, которую он считал абсолютно невосприимчивой к тонким магическим намекам, к местам, где степень волшебства была одна миллионная, приведет эльфов именно к тем Вратам. Ах, если бы можно было повернуть время вспять!
- Прокисшее молоко! - рычал Оберон приглаживая волосы перед быстрым стартом, - да чтоб животы разболелись у тех, кто придумал ввести ограничения в течение времени для эльфов! Ааааа, - тут же завопил самый главный эльф, осознав свою ошибку. Его крик услышала Янина Эдуардовна Николаенко, уютно спящая в материнской утробе. "Как? Уже пора? Я думала, у меня еще есть пара недель, но если время пришло..." - так подумала Янина Николаевна и стала энергично стучать пятками в мамин живот. "Заснула она там, что ли?" - несколько раздраженно попыталась сказать будущая брачная аферистка и начала пинаться еще сильнее.
Оберон же с опозданием всего лишь на миллионную долю секунды понял, что тот самый Закон об ограничениях течения времени для эльфов, гоблинов, троллей, фей и прочих волшебных (формулировка homo sapiens) существ (полный список см. в приложении 1), он тоже подписывал, а это значит...
- Оооо, - застонал Оберон, прижимая руки к мгновенно заболевшему животу. Эльф Мендель, славящийся своим умением лечить грелками, травяными чаями, заговорами, песнями, стихами (как правило эльфы моментально выздоравливали, стоило Менделю начать исполнение песен собственного сочинения, надо добавить, его стихи действовали таким же образом), магическими пассами, массажами и заклинаниями, мгновенно применил все свое целительское искусство к Оберону и достиг больших успехов. Самый главный эльф выздоровел буквально в мгновение ока (вернее, он сделал вид), а сам, постанывая удалился в свою спальню, чтобы подождать, пока его собственное проклятье слегка ослабит силу.
Время, драгоценное время уходило безвозвратно. Но Оберон не собирался сдаваться так просто. Он послал к без пяти минут отступникам Червя Сомнения.
12.
- Дай ему еще кусочек колбаски!
- Он только что поел!
- Дай, что тебе, жалко?
- Он лопнет!
- Не лопнет! Ему колбасу, мне красный перец.
- О, нет!
- О да! Зима, время есть огненный сливочный суп!
- Но еще осень!!!
Если бы кто-то смог пробраться в самую заброшенную часть городского парка, который даже и не парк, а почти лес, если бы этот кто-то не побоялся размытых дорожек, извилистых поворотов и упавших деревьев, если бы этот кто-то дошел до тех самых загадочных и вроде бы заброшенных ворот, то он был бы вознагражден удивительной картиной: вроде бы из-под земли пробивался неяркий, манящий свет и слышались два писклявых голоска, спорящих по своему обыкновению.
- И ничего страшного! Огненный суп можно есть и осенью, - так сказал Зануда и щедро насыпал в котелок целую горсть перца. Криворучек только вздохнул, у него осталась совсем маленькая надежда на то, что перец окажется старым и выдохшимся и суп все-таки получится съедобным. Зануда помешал суп, радостно вздохнул и, забывшись, нежно погладил кота Мефодия по шелковистой спине. Кот немедленно зашипел и удалился в темный угол пещеры.
- Ты людей терпеть не можешь, а мы - эльфы, нас ты должен любить, - жалобно сказал Зануда коту, - вот ведь какой противный, а мы его колбасой кормим.
- Если бы не он, ты бы сейчас не в этой пещере суп варил, не забыл?
- Забудешь такое, - вздрогнул эльф и немедленно вспомнил, как все было.
А было так: Оберон, выславший Червя Сомнения, немедленно понесся вслед за ним, но... Постойте, но так будет совсем непонятно, что делал кот Мефодий в заброшенной части парка, а это значит, надо на минутку отвлечься и немножко рассказать об этом коте.
Все думают, что кошки и собаки очень привязаны к людям и что без человеческого общества им плохо. Так и есть. Но в любом правиле просто обязаны быть свои исключения. Вот на долю кота Мефодия одно из них и выпало. Родился он в приличной кошачьей семье, в весьма комфортных условиях. Маму традиционно звали Муркой, была она хорошо воспитана и деликатна, обучила деток искусству ловли мышей, бабочек, гусениц и тараканов, а когда они подросли со слезами проводила из во взрослую жизнь. Не будем рассказывать, как они все устроились, ведь наш рассказ только о Мефодии, которому сильно повезло: взяла его семья, обожавшая кошек и недавно лишившаяся своего ненаглядного Марсика. Наивные люди думали, что черно-белый котенок вылечит им душу и станет их новой любовью. Как бы не так! Хорошо воспитанный Мефодий долгое время терпел неприятные почесывания за ушком, игры с фантиком и мячиком ("вот глупости какие!" - думал Мефодий и рвался в подвал сражаться с крысами, а когда его не пускали, шипел и кусался), но потом кот вырос и начал обдумывать планы побега. Дворовые кошки говорили ему, что он дурак, что не ценит подарки Судьбы и что они многое бы отдали за то, чтобы спать на мягком диване, но кот их не слушал. Он не любил людей и стремился на волю.
В один прекрасный день, когда его выпустили погулять во двор, он увидел форменное безобразие: к мусорному баку подкинули коробку с орущими котятами, едва открывшими глазки. Мефодий оглянулся, не видит ли кто и смачно выругался. На всех без разбору, а потом вдруг понял: вот он, его шанс! Котят было трое и по одному перетащить их всех под дверь квартиры не составило никакого труда, затем Мефодий поскреб лапой дверь и юркнул за старую коляску, которая пылилась на площадке. Услышав охи, ахи и даже слезы умиления в голосах хозяев, кот довольно фыркнул и был таков. Так начались его скитания. Надо сказать, Судьба хранила его и от собак и от крыс и, что самое главное, от людской жестокости и кот наслаждался каждым днем своей вольной жизни. Он был грязен, блохаст, редко ел досыта, но он был свободен.
Приближалась зима и однажды Мефодий решил прогуляться в городском парке, там можно было наловить отъевшихся за лето мышей и сладко поспать в опавшей листве. Кот расправлялся со второй мышью, как вдруг увидел что-то странное: низко над землей летела нелепая птица. Или это была не птица? Крыльев у нее определенно не было, тогда что еще могло лететь так быстро, переливаясь какими-то тоскливыми оттенками серого и зеленого? Мефодий не был бы до сих пор жив, не будь у него отличной реакции, он прыгнул на неизвестное существо, обнаружил, что оно состоит из брони и шипов и старается уколоть кота хотя бы одной из своих колючек. Если бы существо просто извивалось или сопротивлялось, Мефодий, скорее всего, отпустил бы его, но оно пыталось напасть! А это значит... Мефодий вонзил зубы в существо и от души куснул. Оно оказалось безвкусным. "Что если это невкусная часть?" подумал кот и куснул рядом, тем более существо продолжало извиваться и пыталось уколоть Мефодия. Кот разозлился и методично, сантиметр за сантиметром стал изжевывать наглеца. Именно в этот момент о Мефодия и споткнулся Оберон, торопившийся к Вратам.
- Прокисшее молоко, - успел выругаться король всех эльфов и упал, успев от души пнуть Мефодия.
"Это уж слишком!"- подумал кот, мотнул головой и изжеванный Червь Сомнения полетел в Оберона и наконец-то выполнил свое предназначение. Вонзил ядовитый шип в шею своего начальника.
- Хм, возможно, я не прав и не имею права вмешиваться? - пробормотал Оберон, глядя, как эльфы нерешительно стоят перед Воротами, - возможно, надо просто позволить им... Аааа, прокисшее молоко, - взревел Оберон и силой мысли попытался изгнать сомнение из своей головы. Эльфы услышали его крик и поняли, пора торопиться. И пока Оберон яростно тряс руками и призывал Менделя с его настойками, Зануда и Криворучек прошли через Врата. По очереди. Ведь их было двое и желаний они могли загадать тоже два.
- Как же он ругался!
- Еще и пытался запугать!
- А этот противный Мендель пытался напоить нас зельем забвения.
Зануда и Криворучек, как и все эльфы, любили пугаться. Но пугаться тем, что уже было и прошло.
- И если бы не Мефодий...
- Если бы он не сожрал Червя Сомнения...
- И не кинул его на Оберона...
- Уууу...
- Ааааа...
- Дай ему колбаски!
Зануда встал на табуретку и отрезал хороший кусок колбасы от связки, свисающей с большого крюка.
- Сове оставь.
- Тут всем хватит, а не хватит... - Зануда покрутил перстень на безымянном пальце и откуда ни возьмись, прямо из воздуха, появилась большая копченая курица и почему-то связка бананов.
- Будем печь банановый кекс, - объяснил Зануда. Долгие осенние вечера пробудили в нем повара.
- Ты так и не рассказал мне, почему ты загадал именно это желание. Ведь договаривались о другом?
- Я и сам не знаю. Вдруг подумал, вот загадаю пещеру или дом на зиму. А что мы будем есть? Если все завалит снегом, мы не сможем выходить. Где будем брать дрова? И где возьмем чай и вино для глинтвейна? Где возьмем елочные игрушки и мишуру? И вдруг я вспомнил, как люди говорили, здесь где-то есть клад с украшениями, да непростыми, исполняющими определенные желания. Вот я и пожелал его найти!
- Но это было бы невозможно, не загадай я свое желание!
- Да, да! Остаться стражами до тех пор, пока нам самим не надоест! Умное желание!
- Мудрое!
Эльфы замолчали, тихонько гордясь собой. Они смогли обвести вокруг пальца всемогущего Оберона. Правда, теперь они не могли повидаться с родными и друзьями, но это только до тех пор, пока Зануда не найдет брошку или браслет или кольцо, способное помочь им в решении этой проблемы. С пещерой и продуктами ведь все получалось. Эльфы счастливо вздохнули и Зануда разлил по плошкам свой знаменитый сливочный суп, который мог воскресить даже Червя Сомнения, такой он был жгучий и горячий.
- Сову надо проведать! - с трудом сказал Криворучек, вытирая слезы и дыша ртом.
- Что ей сделается, спит наверное, - ответил ему Зануда, жалея, что кинул целую жменю перца в суп, - я сбегаю посмотрю.
- Нет, я.
Эльфы выскочили на холодный воздух и ртами стали ловить первые снежинки, падающие с мрачного неба. Сова, как они и предполагали, сидела на воротах, но не спала. Она мрачно смотрела на дорожку, что вела к их воротам.
- Мам, пап, смотрите, волшебные ворота!
- Женя, не говори глупости, ты уже большая!
- И не глупости даже! Надо скорее придумывать желания!
- О, Господи, какие у нас могут быть желания! Кредиты выплатить, к морю съездить...
- Нет, не то! Надо совсем волшебные, вот такие, как...знаю! Я сейчас!
Девочка, одетая в яркий комбинезон и шапку с заячьими ушами вприпрыжку подбежала к воротам, остановилась перед ними, улыбнулась, что-то зашептала и важно, медленно, прошла через ворота. Они послушно полыхнули магической синью.
- Эх, не будет у нас зимнего отпуска, - радостно сказал Зануда.
- Не будет, - рассмеялся Криворучек. Сова на воротах согласно ухнула.