«А в руке я держала ботинок.
Жёлтый, высокий, шнурованный. «И зачем мне жёлтый?» — тоскливо думала я, — «марко, непочётно, обманчиво..» Собирала обиду к слезливым протокам и жала из себя страсти. Ничего не выходило и я аргументировала вновь. «Хотела же, чёрные. Dockers, там… «in the Army Now», и все дела. Вязнуть в тяжёлом мокром песке. Выделывать пируэты, на променаде. Убегать, тёмной южной ночью,от стаи голодных псов. А в этих, как?.»
Поворачивала голову влево и обнаруживала в другой руке корсет. Голубой, в белый крап. Ткань — хлопок, плотненький. И косточек много, часто. По краю верхнему кружево. Тоже белое, алансон. И крючки на спине. «Лучше бы пуговки. Удобнее. Что удобнее? Расстёгивать, конечно..»
Опять обращалась к ботинку, словно бы в укор: «А чёрный смотрелся бы привлекательней. С голубым. Так то!»
Далее пошла несуразная муть. Чужие мысли набегали, барашками в приливных волнах. Куражились, просились пустить. Угрожали, паршивцы! Мне-то, хозяйке. Головного. Я их матюжком, и — возврат к прежней теме. Про жёлтое..
Обосновывала неудачность выбора всем, чем неможно. И евромех ни на **р не сдался. «Там же, вечное лето. И немножко демисезонья. Но сейчас как раз — длинная осень. Не в пример. Нашей.. Куды мне, «мишки» в ботинке? Вот и я говорю..» Любовалась стройными формами пустого корсетика и млела. «А ежели свезёт. И «бархатный» ещё вернётся. Дней на пять, я успею. То — эту хрень надену, шорты горячие и очки «Dolce & Gabbana». Все облезут! А я — нет! Не зря ж, на Тьме, всё лето. Загорала. Серым среднеполосным нестойким загаром».
Снаружи понёсся неприятный гул и мой морок свирепо развеяли. «Ты ещё не собралась!» — возвопили мне прямо в ухо. Я заблеяла овцой. Что-то в оправдание клушестости. Диагнозом чего меня враз наградили. Юркнула левой — с корсетом — в один угол чемодана. А правую избавила от мужской шлёпки. Вручив правообладателю гула и диагноза. «На! Укладывайся сам! Буду ещё сандалики твои пристраивать. Надо мне..»
Ободрённая — невесть откель взятым супер оптимистичным прогнозом погод. Додавила баульные просторы шортами, купальником и Габбаной. И счастливая отправилась в парикмахерскую. Нельзя же слёзы радости — да на нечёсанную голову!»