«Гости не уходили так долго. Что у меня успела заболеть голова, пройти голова и заболеть снова. Я уж и намекала и в открытую скорбела. Мол, «если прям ща не лягу — к утру окочурюсь..» Ноль! Никто и рылом не повёл. Как же! Там, на скатёрке винтажной дымится блюдо с парным поросёночком, стынет водочка и икорка белужья матово чернеет. В икорнице. Небось, до сего дня и предмета сервировки такого не знали. А тут, нате! Хоть костяной ложкой черпай, хоть серебряным ножичком мажь.
Гордяки и самозванцы — приглашённые — сподобились на суаре даже не опоздать. В кои-то! Пришли с руками не пустыми — коробка шоколадок ассорти, бутыль вина красного и букет ландышей. И на том! Я дары отняла, из хватких пальцев. На подоконник выставила. «Любуйтесь, сквалыги! И сравнивайте..» И — к столу. Типа, «дорогие гостюшки, не проголодались ли?. идучи с боями непрорывными.. да ховаясь по сытным схронам..»
Ладно. Расселись, долго двигая стульями. Животы предельно никуда не влезают — проблема. Галя подала аперитив. Мелкие закусочки с полудня толпились на столешнице. Я. Прикладывалась. Нерв травила...
«Кучное exit poll» выказали пару дежурных фраз. Про крепкий дом и сытную семью — или наоборот. Не слушала, не затем позвала поганцев. Утёрли сухие нецелованные уста, приступили к перекусу. Шикарно плескали в рюмки дорогого горячительного. «Скоро развезёт.. Успеют сорвать банк или пытать придётся?..» Лезли пальцами в креманки, менажницы и соусники. Нет, соусы лили через носик — оговаривать без толку на буду. Но остальное — чистая правда.
Из «правды». После третьей — самостоятельно! — завели речь про «чужие личные жизни». К пятой «развернули объективки» почти на всю. Ещё до «поросёнка» покаялись, что не сообщили раньше. Били кулаками в грудь, клялись что — «больше никогда!» «А больше, и не понадобится», — думала тоскливо я. Перебирая — как труху, от старых глянцевых журналов, поеденных сука-крысами, на чердаке — факты и фактики. Сообщённые за три с половиной часа «каторги». Было не то — не интересно. Было жалко. Потраченного времени и харчей..
Галина уже намывала стопку грязной сервизной посуды. Когда самый пьяненький «свидетель смутных дней». Случайно признался. В самом и единственно важном.
Я выдохнула — как дамбу вскрыла, с тоннами бурной воды. Улыбнулась лучезарно и расцеловала «добряка» в сальные дряблые щёки. «Ух ты, какой хороший! И дыба — чистая..» Проводила последышей до бронированной двери — такие времена неспокойные, того и гляди всё обнесут! И тихо прикрыла створу.
«…снизу постучали!»