Эта женщина, Герой Советского Союза Екатерина Илларионовна Демина, не может не вызывать восхищение..
В июне 1941 года Кате Илларионовой исполнилось 15 лет. Она жила в Ленинграде и закончила восьмой класс. 21 июня она поехала к своему брату-летчику в Брест. Поезд попал под бомбежку, пришлось возвращаться. Девочка добралась до Смоленска и пошла в военкомат с просьбой, чтобы ее зачислили добровольцем.
Но глядя на маленькую девчонку, военком дал ей от ворот поворот и запретил появляться в военкомате. На окраине Смоленска Катя увидела военный госпиталь и осталась работать там добровольным помощником. Госпиталь эвакуировали, и Катя осталась в воинской части.
Потом ожесточенные бои за Смоленск, тяжелое ранение под Гжатском и госпиталь. После госпиталя в Баку Катя получила новые документы, где прибавила себе два года и попросилась в военно-морской флот. Ее направили медсестрой на санитарный корабль, на котором эвакуировали раненых из Сталинграда.
В Баку формировалась из добровольцев бригада морской пехоты, но Кате отказали, заявив, что им некогда будет возиться с ребенком во время боя. Настойчивая девушка написала письмо Сталину, и через четыре недели из Москвы пришло распоряжение зачислить ее в эту бригаду.
Не очень ласково встретили девчонку моряки. Остряки даже придумали ей прозвище - «шмакодявка».
Рассказывает Екатерина Илларионовна:
«Мы были причислены к военной флотилии Черноморского флота. Мы освобождали Мариуполь, Таганрог, а потом Темрюк. Он уже на границе с Таманью, к Крыму ближе. Как высадили в Темрюк, у нас сразу 500 наших боевых моряков и погибли. У нас был батальон из тысячи боевых моряков -десантников
Ну вот, пятьсот погибло, пятьсот раненых. Ноги в воде, в камышах, голова на берегу, или наоборот. Я их всех начала таскать. Вот где мне было очень трудно.
Волоком на плащ-палатку кладу, вытащу из воды. Хорошо что тут ещё вода совсем почти под берегом, тащить далеко не надо было. Тяжело, иногда плачу, но так, чтобы они только не увидели.
Они меня: «Катюша, сестричка, мы будем живы?» Будете, конечно, ребята, только забинтую и всё. Они через полтора-два месяца стали возвращаться из госпиталей.
Вернулись все, которые были в госпиталях и стали передо мной на колени: «Прости нас, Катюша. Прости, что о тебе плохо думали. Думали, что мы будем тебя таскать в кармане», а я говорю: « Да, да, вы думали, что вы меня будете таскать, а это я вас таскала».
Они: « Вот именно. Хочешь нашей сестрой названной быть?» Отвечаю: «Конечно, хочу». А вы все теперь все мои братья». »
Среди многих фронтовиков ходила легенда о девушке Катюше, которая ходила для раненых за водой на нейтральную территорию, и немцы не стреляли по ней.
Конечно, можно бы было эту историю посчитать за легенду, если бы это не была наша Катя.
Много дней держались морские пехотинцы на маленьком плацдарме в районе Кречи, у деревни Жуковка. Тяжело было со снабжением. Продуктами и боеприпасами морские пехотинцы обеспечивались самолетами У-2, которыми управляли девушки-летчицы, совершавшие свои вылеты по ночам.
А вот с водой были проблемы. Колодец с водой находился на нейтральной полосе. Смельчаки ходили по ночам и иногда набирали воду. Воды не хватало и моряков постоянно мучила жажда, особенно раненых.
Немцам как-то удалось узнать, что среди морских пехотинцев, защищающих плацдарм, находится девушка. Они даже узнали, как ее зовут. Как-то, во время затишья со стороны немцев слышалось.
— Рус матрос! Покажи Катюша! Нихт шиссен! Стрелять — найн!
Тогда Катя, сняв автомат и взяв ведро, встала и пошла за водой. Моряки кричали ей: «Катюша, не ходи! Куда ты, убьют ведь!»
А Катя шла во весь рост и на поле боя стояла тишина! Никто не смел в этот момент выстрелить. Немцы, смеясь, высовывались из окопа, махали ей руками, а кто-то играл на губной гармошке знаменитую песню «Катюша». А Катя, набрав полное ведро воды, вернулась к морякам.
А потом моряки отбросили врага и соединились с другими нашими частями, занявшими Керчь. За эти бои Екатерина Илларионовна была награждена Орденом Отечественной войны II степени.