Третий месяц в море. Ловим минтай. Запасы спиртного истощены. Ребятки начинают закидывать удочки в амбулаторию, на предмет запасов спирта. Понимая, что душа у меня добрая, решила обезопасить спирт, в емкость со спиртом кидаю таблетки фурацилина. Наружно применять можно, внутрь нельзя. Все, дело сделано, душа спокойна. Меня больше не достают. Переодеваюсь в завод на подвахту, и чувствую в раздевалке запах перегара. Информация отложилась в голове. Захожу в завод, встаю на сортировку икры. Смена веселая, и не сразу поняла, что под мухой. Работаем, ребятки зачастили к ведерку с водичкой. Пьют и пьют, да и ладно, видать вчера перебрали…Часа через два, веселость возрастает. Бригадир дает пять минут на перекур. После выкуренной сигареты, пошла попить воды. Подхожу к ведру, и понимаю, что в ведерке далеко не вода, а самая настоящая брага. Подзываю Шуру бригадира, и показываю ей на ведро. Шура, недолго думая, берет ведро и выливает содержимое за борт, а в ведро набирает забортной воды, и ставит на место. Пошли работать, как будто ничего не произошло, а сами наблюдаем за дальнейшими событиями. Подходит матрос, черпает кружкой содержимое и начинает пить. Проходит несколько секунд, отрывается от кружки, нюхает, и зовет еще одного матроса. О чем- то беседуют, смотрят по сторонам. Мы с Шурой делаем вид, что ничего не знаем. Когда около ведра собралось человек пять, Шура подошла якобы выяснить, что случилось. Увидев Шуру рядом, народ разошелся по рабочим местам. Оставаться без премии никому нет резона, а Шура может, она такая. Мы с Шурой никому не признались в содеянном, но брагу в завод больше никто не приносил.