Это самый необычный автомобиль из многих, к которым приложил руку Херб Адамс. С ходу не каждый сообразит зачем ему понадобилось разводить пилота и двигатель — в классической гоночной машине, находящиеся посреди неё — по бортам?
Всё дело в аэродинамике. Вернее, я бы сформулировал — в радикальной аэродинамике.
Радикализм вообще пускает неплохие ростки на североамериканском континенте. Многие любители Ф1 в курсе "гоночного пылесоса" Брэбем БТ46, но не все в курсе, что гораздо раньше на трассы SCCA вышел ещё более радикальный Chaparral 2J — впрочем, с совершенно аналогичным Брэбему исходом. В нашей истории, правда, очерёдность была обратной, зато по размаху американцы традиционно перещеголяли европеоидов
И история эта про граунд-эффект и создающие его трубки Вентури. В классических гоночных автомобилях под дном организовывались два канала соответствующей формы — по бокам от гонщика и мотора. При этом поперечные элементы конструкции вроде подвески всё равно здорово мешали. А почему бы, подумал Адамс, вместо этого не замутить такую трубку одну — но здоровенную — прям посреди машины от носа до хвоста, разместив двигатель и гонщика по бортам? То-то прижимная сила будет!
Кстати и на заднее антикрыло воздушный поток будет поступать напрямую без завихрений от горба с гонщиком, что тоже в плюс.
Сказано — сделано. И да, расчёт оправдался. Даже слишком. Прижимная сила оказалась так велика, что начала разрушать сам болид — в первой же гонке от машины буквально начали отваливаться куски, и ей вывесили чёрный флаг. Пришлось усиливать конструкцию, благодаря чему аппарат потяжелел, что конкурентноспособности ему не добавило. Не прибавляло удобства и размещение пилота по левому борту — одно дело, когда в классической машине он находится недалеко от центра масс, здесь же болтанка была на порядок сильней — не говоря уже о отвратительной обзорности вправо.
Но это ещё полбеды. Автомобиль страдал классическим недостатком машин с граунд-эффектом — крайней зависимостью от профиля трассы и действующих на него сил — в зависимости от этого прижимной эффект "гулял" и, поскольку сама прижимная сила была больше, негативные эффекты увеличивались соответственно. В результате болид был крайне тяжёл в управлении — в течении секунды недостаточная поворачиваемость менялась избытком и наоборот — прибавьте сюда прелести нетрадиционного расположения места пилота.
Давний партнёр Адамса, пилот Милт Минтер, много лет выводивший на старт его машины, не выдержал. Сменивший его Уолт Борен добился-таки пары финишей в десятке — но и только-то. Хуже всего было сочетание повышенной массы и стандартного двигателя — из-за этого в квалификациях не удавалось занимать места выше 15-го. В сочетании с необузданным характером, это поставило на машине крест
Однако, она заняла своё место в пантеоне безумных конструкций гоночного мира и лишний раз вписала в автогоночные скрижали имя Херба Адамса.