Побывал на станции метро "Кировский завод". В самом сердце пролетарского Петербурга. Вот такие горельефы украшают станцию. Они отлиты из алюминия с последующей чеканкой и частичной полировкой. Горельефы посвящены четырём основам тяжёлой индустрии: нефтяной, каменноугольной, металлургии и электрификации, четырём китам промышленности, благодаря которым мы пока ещё относительно безбедно проживаем в нашей стране. Под руководством партии, иногда демагогически прикрывающейся марксистскими принципами, но главное, руками пролетариата создавались те материальные блага, которыми мы до сих пор пользуемся.
Материальными... Материальность металла и мрамора ощущается, здесь настолько явно, что обычное иррационально-субъективистское мировоззрение теряет надо мною власть и прямо хочется крепко встать на ноги, опереться на объективную реальность, внести с её помощью ясность в свое бытие.
Наш город Кронштадт в истории не только морская крепость и база флота, здесь славны и рабочие традиции КМОЛЗа - Кронштадтского морского ордена Ленина завода. Большинство гражданского населения мужского пола трудились на этом предприятии. Да и женщин немало.
Когда я ещё учился в школе, мы иногда с друзьями ходили в сосисочную, расположенную в нашем рабочем районе. Попадая в неё в конце рабочего дня, после заводского гудка, можно было наблюдать как заводчане чинно участвовали в ежедневном ритуале: не создавая очереди, по одному, максимум по трое, они подходили к буфету, заказывали сто грамм и конфету (редко бутерброд), с глубоким выдохом опрокидывали стакан в трудовые, часто хриплые глотки (в цехах приходилось орать) и неспешно выходили, организованно и красиво. В этом движении души была сосредоточена пролетарская истина момента.
Систематический труд, которым занимались рабочие в те времена, несмотря на план, который надо было гнать, несмотря на нескончаемую битву за производительность труда, казалось, - битву за материю, служил всё-таки в большей степени иной цели, чем товарное производство, - он нужен был для очеловечивания человека (вспомним тезис Энгельса), и это был чисто идеалистический подход. Труд скорее для самореализации, а не для приумножения материальных благ, c которыми, мягко говоря, в социалистической стране было плохо. Противостояние работодателя и рабочего - одна из основных догм марксизма. Получается после революции пролетариат как класс должен исчезнуть, пролетарий должен превратиться в человека свободного труда. Но он не исчез, не преобразовался - государство превратилось в работодателя, поставив рабочего перед практически неразрешимой задачей: быть материалистом руководствуясь при этом очень и очень высокими идеями.
Думаю, та пролетарская, традиционная доза алкоголя не только снимала напряжение, но и служила пропуском из большого мира укрощения материи и роста духа в маленький мещанский мир семьи, квартиры. Иначе, наверное, и невозможно было без этого своеобразного заземления воспринимать вечернюю домашнюю реальность.
Не без противоречий в то же время существовал и капиталистический мир - казалось бы, озабоченный лишь иллюзорной идеей денежного знака, он всё больше и больше подчинял материю себе, проникая в её тайны, заставляя служить и работать на человека, а труд рабочего в капиталистическом мире, работающего на дядю ради почасовой оплаты, без всяких высоких целей, как ни странно, оказался куда более эффективным.
Сейчас, наверное, не осталось никаких противоречий из тех классовых времён. Теперь совсем другие противоречия, без них не может быть развития, каким-то образом, я ещё не понял как, но мы перескочили в совсем другой, абсолютно новый мир, с новым социальным устройством и новыми типами взаимоотношений между людьми. Всё-таки материалисты со своими законами диалектики оказались правы.
А пролетариат исчезает, роль пролетария низведена к роли инструмента, затыкающего те дыры в производственной цепочке, которые пока не могут быть полностью автоматизированы. Труд теперь не играет ту прежнюю, благородную роль, он нужен лишь для добывания жизненных благ, каждый старается при любой возможности его минимизировать