Новгород был лакомым куском для всех соседних княжеств, царств и орденов. Неудивительно, ведь именно на торговле с ним поднялся Ганзейский союз, а сам город был очень богатым. Неудивительно, что московские князья, державшие в руках важную ниточку – подвоз продовольствия в торговую республику, стремились всеми правдами и неправдами прибрать к ее рукам. 9 октября 1477 года начался последний московский поход на город на Волхове.
Война, которую начал Иван III, продолжалась с 9 октября 1477 года по 15 января 1478 года. Почему зимой, когда в те времена всегда воевали летом? Да потому что летом к Новгороду большой армией не очень-то проберешься.
Раньше Иван III со своей армией уже «принудил к миру» новгородцев, разгромив армию республики в Шелонской битве. Ее результатом стало то, что посадника Дмитрия Борецкого казнили, Новгород передал часть своих земель и отказался от союза с литовским князем и польским королем Казимиром. Кроме того, с Новгорода содрали контрибуцию в 15,5 тысяч рублей – это было очень и очень много (для примера, стоимость крестьянского двора составляла 2-3 рубля). А еще Новгород объявлялся вотчиной московского князя, что давало ему право суда в республике.
Почти сразу после этого Иван III отправился в поездку по Новгородским землям – вершить получено право на суд. Разумеется, он делал все правильно – защищал обиженных и судил по совести. Вот только в результате многие новгородские бояре были схвачены и частью переправлены в Москву.
Весной 1477 года, когда новгородские послы в очередной раз приехали в Москву, они признали Ивана III государем. То есть, Новгород должен был подчиняться Москве безоговорочно. Иван тут же потребовал себе право рулить в Новгороде, полностью устранив местную власть. И тут оказалось, что послы были посланы только промосковской партией, которая интересы всего города не представляла. Дальше начался раздрай – посадские были согласны на присоединение к Москве, а вот бояре, резонно опасавшиеся за свои земле и положение, предпочитали оставить все, как есть. На вече разгорелась кровавая драка, закончившаяся тем, что некоторые из московских сторонников были убиты. В итоге новгородские послы перестали называть Ивана «государем», что тогда было вполне себе «казус белли».
Поэтому в октябре московское войско и отправилось в Новгород. Помня о шелонском разгроме, новгородцы остались сидеть в городе и в поле для битвы не вышли. Сопротивлением командовала Марфа Борецкая, вдова Исаака Борецкого, бывшего посадником, также как и ее казненный сын Дмитрий. Юридически посадником был Фома Курятник, но историки сходятся во мнении, что всем рулила именно Марфа.
Вот только московский князь был настроен решительно и осаду снимать не собирался. Новгородцы попытались откупиться, как откупались всегда и ото всех. Но на этот раз город было твердо решено прибрать к рукам. Иван III ответил переговорщикам так: «Знайте же, что в Новгороде не быть ни вечевому колоколу, ни посаднику, а будет одна власть государева, как в стране московской». Проблема была еще и в том, что в Новгороде было много тех, кто традиционно стоял за Москву. И эти люди отказывались отражать атаки московского войска. Плюс в городе начался голод. 13 января новгородцы объявили о сдаче, а 15 января московское войско вошло в город.
Правда, на этот раз, не было массовых казней, как после Шелонской битвы. Правда, часть бояр выселили из города и самое главное - символ независимости Новгорода - вечевой колокол – увезли в Москву. Марфу-посадницу увезли вместе с внуком в Москву в числе тех самых бояр. Потом ее постригли в монахини, а ее земли конфисковали.