В 1454 году рыцари ордена Золотого Руна, созданного герцогом Бургундским, собрались на банкет, повеселиться, похвалиться и не только. Заодно они там надавали кучу обетов, но так получилось, что нашлись те, кто их записали и поэтому мы сейчас можем узнать, что же такого обещали рыцари, графы и герцоги, приняв на грудь немного лишнего вина, переев или от азарта и чтобы не ударить в грязь лицом перед честной компанией.
Итак, на этом пиру-банкете:
Для начала герцог Бургундский Филипп пообещал отправиться в крестовый поход, чтобы освободить захваченный турками Константинополь. Почему это было обустроено как банкет Фазана? Да потому что было решено возродить обычаи древних римлян давать клятвы над фазанами и потому что бургундцы, как рассказал нам Вальтер Скотт в «Квентине Дорварде» были не дураки подраться, да и повеселиться тоже!
Герцог Клевский пообещал именем Господа и Девы Марии, что он отправится сопровождать герцога Бургундского Филиппа Доброго в его святом путешествии. Следом такой же обет дали Карл де Шароле и Великий бастард Бургундский.
После этого Граф д’Этамп дал клятву сразиться с турками в рыцарских боях два на два, три на три, четыре на четыре и пять на пять. (Ага, турки прям разбежались сражаться в подобных раскладах). Потом Сеньор д’Обурден пообещал, что непременно примет участие в походе и достигнет Турции живым или мертвым.
Это было еще ничего. Дальше пошло веселее. То ли выпили больше, то ли нормальные обеты кончились и надо было придумать что-то круче остальных.
Поэтому Сеньор д’Аннекен поклялся не есть по пятницам до самой смерти, пока не сразится с врагом святой веры и не коснется рукой знамени Великого Турки.
Тогда Филипп де По дал обет не сидеть за столом по вторникам и не носить доспехи на правой руке.
В ответ на это Юг де Лонгеваль поклялся провести в крестовом походе два года и не пить вина до тех пор, пока не прольет кровь нечестивых сарацин.
Ладно, сказал Гийом де Водре и пообещал не возвращаться домой, пока не захватит в плен турка.
Жан де Шасса обязался не поворачивать своего коня вспять, прежде, чем не увидит турецкое знамя захваченным.
Луи де Шевлас пообещал не носить никакого головного убора, пока не окажется на расстоянии четырех лье от магометан, а также поклялся сразиться с турком в пешем поединке, имея при этом на руках в качестве защиты одни лишь латные перчатки.
Дальше рыцари клялись не ложиться спать по субботам, покуда не сокрушат противников христианской веры;
носить не кирасу, но власяницу и не пить по субботам;
не оставаться в одном и том же городе более пятнадцати дней кряду, пока не убьют сарацина.
А круче всех наобещал оруженосец Великого бастарда Бургундского Жан де Ребреньет (Ребревьет), пообещавший, что если он не добьется благосклонности своей дамы сердца до начала похода, то по возвращении из оного непременно женится на первой же даме или девице, у которой отыщется 20 000 крон приданого.
Впрочем, наутро все протрезвели, а попытки организовать крестовый поход, хоть и были, но какие-то вялые, потому что герцог Бургундский заявил, что неплохо бы и королю Франции принести обет отправиться в поход. Так все и сошло на нет и такие громкие обеты так и остались неисполненными.