Лёгкие обожгло болью, сердце спазматически сжалось, ледяной воздух режет глотку. Мышцы едва слушаются, судорожно дёргаются от пронизывающих тело разрядов. Полные страха голоса буравят уши:
— Он в сознании! Чёрт…сердце не выдержит…
Сильные руки безжалостно вырвали из капсулы, срывая сотни пластиковых трубочек и датчиков, бросили на мед стол. Зрачки резануло девственно белой вспышкой, в вены грубо вогнали новые катетеры. Вздувая жилы, по телу побежало жидкое пламя, омывая каждый орган. Балансируя на грани сознания, вцепился в мелькнувшую руку и просипел, надрывая связки:
— Что…где я…
— Чёрт! Он меня схватил!
— Осторожнее, у него сейчас очень хрупкие кости…
— Есть активность коры, он…жив! Мы…мы смогли!
***
Лёжа на кушетке психолога, потянулся с удовольствием напрягая молодые мышцы, переполненные силой и взрывной энергией. Тело требует двигаться, бежать и прыгать, выказывая удаль перед молоденькими самочками. Можно ощутить рой наномашин идущий против кровотока в левой руке, странное чувство, пугающее и приятное.
— Как самочувствие мистер Крейг? — спросил психолог, сидящий в кресле, напротив.
— Странное, я совсем забыл какого быть здоровым.
— Рад слышать, как ни как вы первый человек, прошедший крионику.
— А уж как я рад.
— Ну что ж, мы достигли отличного прогресса, перебороли страх перед новым миром. Увидимся через неделю.
***
Дома обессиленно рухнул за стол, рука привычно хлопнула по карманам, ища сигареты, выругался. В совершенно стерильном мирке, не осталось маленьких, пусть и вредных, радостей.
Даже алкоголя нет.
По комнате гуляет лёгкий ветерок, пахнет озоном и цветочным лугом. Из стола вырос стакан персикового сока, на стекле выступили бусинки влаги, прямо кричащие о прохладе. Отпив скривился, ни грана сахара.
Лучше пойти прогуляться, подойдя к окну во всю стену, выглянул на улицу. Стекло и бетон, всё сверкает стерильностью и идеальной геометрией. Желание выйти бесследно исчезло, сменившись лёгкой паникой и отвращением.
Я куда ближе к каменопещерным временам, чем к этому веку. Мне подавай грязный уют крохотной пещеры, пропахшей сигаретами. Чувствую себя Достоевским, оказавшимся в идеальном, нигилистическом мире Чернышевского.
На кресле кокетливо помигивает светодиодами обруч виртуальной реальности. Только надень и сотни тысяч миров к твоим услугам.
Поморщившись вывел на окно карту мира, из груди вырвался страдальческий стон. Вся планета застроена, видно курсирующие по океану мегаполисы, наверняка и на дне раскинулись города. Только северный леса уцелели, но это скорее вычищенный заповедник, фабрика кислорода.
Некуда бежать.
Пересилив себя вышел во двор дома, вертикальный колодец с клочком голубого неба в районе сотого этажа. В центре карликовый парк из десятка деревьев и мягкого газона, с аккуратным прудом. У воды на лавочке сидит девушка, искусственный свет отражается от золотистых волос.
Завороженный пошел к ней, не глядя под ноги и оступаясь на пружинящем газоне.
— Привет, не ожидал кого увидеть здесь.
Девушка обернулась, сердце застыло на секунду и сорвалось в галоп закусив удила. Милое личико с россыпью веснушек, вздёрнутый носик и огромные глаза цвета стали.
— О, здравствуйте, вы новенький? Я тут часто бываю, а вас впервые вижу…— приветливо улыбаясь сказала она.
— Я полгода как из крионики…
— Так вы тот самый, Первый?
— Да, но лучше зовите меня Крейг.
Губы растянулись в весёлой улыбке, обнажая жемчужные зубы, я затаил дыхание, чувствуя себя школьником, впервые заговорившим с девушкой.
— Катя, приятно познакомиться!
Ветер погнал по зеркальной глади пруда легкую рябь, зашелестел в кронах. В груди шевельнулось детское, давно позабытое чувство, осознания чего-то нового и великолепного.