Девятка бомбардировщиков пересекла линию фронта плотным строем. По радио поступило предупреждение: «Смотрите внимательно». А чуть позже один из летчиков оповестил:
— Слева, выше — истребители!
— Атакуем правым флангом, — приказал командир, разворачивая машину в сторону врага.
Группа заняла боевой порядок для отражения «мессеров».
Пара фашистских истребителей не ожидала такого быстрого маневра бомбардировщиков и их массированного огня. Задрав правое крыло, ведущий вражеских самолетов заскользил к земле и, перевернувшись, взорвался на опушке леса. Ведомый, потеряв ведущего, заметался в панике и вышел из боя.
Прикрываясь солнцем, мы взяли курс на цель и накрыли важный объект десятком бомб.
Фашистские зенитчики встретили нас более яростно, чем истребители. Перед самолетами фейерверком замелькали трассы снарядов. На бомбардировщике летчика Есина загорелся правый мотор. Пламя разрасталось. Есин со снижением стал отходить от группы.
От командира эскадрильи А. Фокина требовалось быстро и правильно решить — как быть. И он нашел такое решение по закону боевого товарищества. Передав командование группой заместителю, командир последовал за Есиным.
Горящую машину летчик благополучно посадил на выбранную площадку. Убедившись в этом, А. Фокин хотел было уже лететь на базу, но у него возникло опасение — может быть, товарищи обожжены или ранены при обстреле? Да и фашисты находились недалеко от места посадки. Надо было приземляться.
Штурман сразу же поддержал соображения командира. Они сделали небольшой круг, выбрали внизу ровный участок, посадили бомбардировщик. Из пострадавшего экипажа к ним подошел лишь штурман.
— Где остальные? — спросил Фокин.
Его опасения подтвердились. Штурман доложил о сильном ожоге ног летчика и о тяжелом ранении стрелка-радиста.
Общими усилиями раненых перенесли, уложили в машине. Едва справились с этим, как на проселочной дороге появились фашистские мотоциклисты, спешившие к самолету.
Фокин дал моторам полный газ и приказал спасенному штурману сесть за пулемет. Бомбардировщик быстро набрал скорость, взмыл над полем. Затем на бреющем полете прошелся вдоль дороги, расстреливая фашистских мотоциклистов пулеметным огнем.
Оба экипажа вернулись на свой аэродром. Командир эскадрильи Афанасий Фокин, рискуя жизнью, не оставил в беде подчиненных.
Однажды звено бомбардировщиков летчика Бунимовича получило задание нанести бомбовый удар по мотомеханизированным частям фашистов. Экипажи ушли на выполнение приказа.
Преодолев зенитный заслон противника, наши самолеты сбросили бомбы на цель, и звено легло курсом на свою базу. В это время налетели фашистские истребители. Сомкнув строй, наши летчики приготовились к отражению атаки.
Врагов насчитывалось вдвое больше. Они наседали, повторяя заход за заходом. Наконец им удалось поджечь машину Бунимовича.
Командир приказал ведомым перейти на бреющий полет и следовать на базу. Его бомбардировщик все заметнее терял управляемость, отставал с резким снижением. Вслед за ним тянулся шлейф дыма.
Бунимович, видя, что посадить машину нельзя, дал экипажу команду покинуть горящий самолет Сам, раненый, оставил его последним.
Парашют раскрылся близко от земли. Едва летчик освободился от него и собрался идти, как услышал неподалеку в кустах шорох раздвигаемых веток. Бунимович с пистолетом наготове спрятался за дерево.
Оглядываясь, меж кустов пробирался фашист. Бунимович заметил его первым и, прицелившись, метким выстрелом уложил врага на месте.
Или фашистов было немного, или испугавшись выстрела, они не решились углубляться в лес, но Бунимовичу удалось скрыться, избежать погони. Когда признаки опасности миновали, он стал искать штурмана и стрелка-радиста. Те, в свою очередь, тоже искали его. Им удалось встретиться. Втроем после долгих блужданий они напали на след партизан, которые и помогли летчикам вернуться в свой полк.
Отдохнув, экипаж Бунимовича снова летал в тыл врага, обрушивая бомбы на его боевую технику и другие объекты.
10 июля 1941 года по Псковскому шоссе передвигалось большое количество техники и живой силы фашистов. Враг пытался наверстать потерянное в боях время, торопился на восток, ближе к Ленинграду.
Нашу девятку бомбардировщиков гитлеровцы сразу не заметили, прозевали. Пока они очухались, мы успели встать на боевой курс и приблизиться к цели. Над колонной раздались бомбовые взрывы. Фашисты заметались в панике.
Но враг вскоре опомнился. При отходе он открыл по нашим машинам сильный зенитный огонь и повредил бомбардировщик старшего лейтенанта Селиверстова. В наушниках я услышал с горящего самолета:
— Сокол-1, Сокол-1! Я Сокол-8. Прошу разрешения выйти из строя и произвести посадку. Вижу площадку.
Я дал такое разрешение. Горящий бомбардировщик вышел из строя и стал снижаться. Различными маневрами летчик пытался сбить разгоравшееся пламя, но безуспешно.
Передав командование группой своему заместителю, я тоже вышел из строя и стал сопровождать машину Селиверстова. Она летела все ниже и ниже. На мой вызов летчик не отвечал.
Горящий бомбардировщик приземлился на небольшой лесной поляне. Сделав круг над площадкой, я поспешил на свою базу.
Доложив полковнику Е. Преображенскому о выполнении боевого задания, попросил разрешения взять санитарный самолет и спасти экипаж Селиверстова. Командир полка согласился:
— Добро! Лети, Ефремов. Да смотри — не попадись гитлеровцам.
День клонился к вечеру. Лететь пришлось бреющим, колеса «По-2» буквально висели над верхушками деревьев. Через час с лишним миновал линию фронта.
В лесу фашисты, видимо, не отважились искать сбитый самолет. Я нашел его быстро. Покружив над полянкой, сел.
Экипаж оказался сильно пострадавшим. Летчик Селиверстов получил тяжелые ожоги, у стрелка-радиста переломаны обе руки. Штурман имел легкое ранение. Лишь второй стрелок избежал беды и мог помочь мне. Сначала мы уложили в санитарную кабину старшего лейтенанта Селиверстова и стрелка-радиста, а затем кое-как втиснулись в кабину остальные.
Почему-то только в последние минуты я подумал, что взлететь будет трудно: самолет перегружен, почва мягкая. Но выход один — надо взлетать. Дал мотору газ, установил режим взлета, начал разбег. Машина пересекла всю полянку, а от земли отрываться как будто не хотела. Повторил заход второй раз, третий ... пятый ... седьмой ... Безрезультатно!
Двенадцать раз пытался я взлететь. На тринадцатый, направив колеса машины по наиболее укатанному следу, все же оторвал ее от земли, взлетел. Вот и верь после этого в приметы «чертовой дюжины»!
Экипаж сбитого бомбардировщика был спасен. Лечение помогло ему снова вернуться в строй.
Из воспоминаний Героя Советского Союза, полковника в отставке А.Е. Ефремова ( "В небе-лётчики Балтики". Из боевой истории авиации дважды Краснознаменного Балтийского флота в годы Великой Отечественной войны. 1974 г. )
Спасибо за внимание! Подписывайтесь на канал и жмите на большой палец вверх!