Очень часто мы поражаемся удивительной картине: жизнь в семье превращается в череду непрерывных ссор, ссоры становятся практически основным содержанием семейной жизни. Хотя люди изматывают друг друга этими ссорами, хотя они страдают и болеют от них (сердцем, бессонницами, потерей аппетита, сексуальными нарушениями, язвами желудка, астматическими приступами и т. п.), ссоры все же повторяются вновь и вновь.
Осадок от ссор не исчезает. От накипи страстей все сильнее мутнеет стекло невидимых призм, сквозь которые люди смотрят друг на друга. Груз взаимных обид копится. Каждый невольно ищет, что можно противопоставить услышанным обвинениям, невольно приближает момент, когда эти аргументы можно будет использовать, то есть приближает очередную ссору. Ссоры растут, из мелких стычек превращаются в крупные, затяжные конфликты. Близкие выискивают оплошности друг у друга, чтобы доказать, кто в действительности является нерадивым, безответственным, невнимательным, эгоистичным, черствым и т. п. Вместо того чтобы видеть в поступках другого хорошее и возвышать друг друга в своем восприятии и в своих оценках, близкие, как это ни парадоксально, ищут, ожидают и даже хотят найти в поведении другого худшее с одной лишь целью: доказать свою правоту, свое моральное, умственное или житейское превосходство. И каждый новый день рождает новые поводы для ссор и претензий, для взаимных укоров и обид, возникающих сплошь и рядом на пустом месте. Получается, что объективных причин для развода у супругов нет (для разъезда — у родителей и взрослых детей), но и вместе оставаться нельзя. Появляется формулировка «не сошлись характерами» или чуть более наукообразная, но также мало что объясняющая — психологическая несовместимость.
Попробуем вначале договориться о том, что такое ссора вообще, что обозначает слово «ссора». Надо различать ссору и спор. Спор обычно касается способа достижения общей, единой для спорщиков цели; только каждый утверждает, что способ действия другого. неприемлем, так как не позволяет достичь цели, а лучшим является тот способ действия, который он сам предлагает.
Ссора — это уже столкновение по поводу самих целей. В этом случае оспариваются ценности, интересы, личные качества другого человека. В быту начало ссоры так и принято обозначать как «переход на личности».Если суть спора — «надо действовать не так», если спор обходится без негативных оценок оппонента как личности, то ссора всегда включает личные обвинения.
Однако вся проблема, вся загвоздка человеческих отношений заключается в том, что нет формальных сто процентных правил, позволяющих всегда надежно по внешним признакам отличить спор и ссору, «ухватить» тот момент, когда одно сменяется другим. Если один партнер обозвал другого дураком, или идиотом, эти и подобные им бранные слова однозначно сигнализируют: ссора началась. Но началась ли она именно с этого момента? Может быть, она началась с того момента, когда в предыдущей реплике тот, кого затем назвали дураком, с иезуитской вежливостью, с многозначительной ухмылкой выговаривал: «Это было очень любезно с вашей стороны уронить шпроты! мне на костюм»? В избыточной вежливости все (и не только партнер) без труда вычитают агрессивность, враждебное приписывание другому злостных намерений (как будто другой хотел нарочно уронить шпроты на костюм).
По поводу хронически возобновляющихся или не прекращающихся ссор встают два практических вопроса: как избегать начала ссоры и как выходить из уже возникшей ссоры. Это взаимосвязанные вопросы: «односторонний» выход из ссоры (с большим моральным ущербом для одного из участников) предопределяет начало ее нового тура. Произойти это может не сразу: какое-то время возможен «худой мир», но суть дела от этого не меняется.
Что значит правильно выйти из ссоры?). Традиционное представление о ссоре исходит из возможности всего только двух вариантов выхода: либо ты сам признаешь себя виновным, либо виновным себя признает другой — твой партнер. Первый вариант — «альтруистический»: мир устанавливается ценой уступок в пользу другого. Второй вариант — эгоистический: для установления мира ты ждешь уступок со стороны другого в свою пользу.
В том распространенном случае, когда ссора уже превратилась в обмен взаимными недружелюбными выпадами, одностороннее признание своей вины только тем, кто начал первый, дает лишь временные выгоды союзу, но в перспективе наносит ему вред. Хорошо, если другой участник ссоры в состоянии понять дипломатический смысл формулировки «Я не прав», истолковав ее как деликатную форму заявления «Мы не правы». В этом случае он сразу же извинится за собственные резкие слова, фактически следуя формуле «Я тоже был не прав» (т. е. «Мы оба не правы»). Но если этот человек воспринимает формулу «Я не прав» только в буквальном смысле, он заключает, что сам-то он был прав и впредь может (и должен) действовать точно так же, то есть не давать спуску своему партнеру до тех пор, пока он не признается в своей вине.
Если такая ситуация повторяется, может возникнуть опасный перекос, делающий семейный союз неустойчивым. Тот человек, который систематически уступает, накапливает в себе недовольство и отчуждение, которое рано или поздно начинает проявляться либо в форме открытого взрыва-протеста с непредсказуемыми последствиями, либо в форме тихого ухода из семьи (не обязательно прямого ухода, но очень вероятно — отстраненности от семьи мыслями и чувствами). А тот, кому уступают, рискует потерять важные точки отсчета для верной самооценки, способность быть самокритичным в элементарных ситуациях. Он невольно начинает пользоваться безнаказанной возможностью не скрывать своего раздражения и настаивать в любом случае на своем до конца — «чего бы это ни стоило».
Так однобокость альтруизма неминуемо оборачивается утратой способности партнеров производить «работу понимания». Тот, кто автоматически уступает, не утруждает себя такой работой, ибо, возведя себя мысленно на пьедестал альтруизма, считает, что со своей стороны сделал все, что мог. А тот, кто пользуется уступками, приучается слепо доверять безотчетным импульсам своих эгоцентрических эмоций.
Конечно, не всегда, особенно на первых порах, формула «Мы не правы» позволит добиться цели. Далеко не все люди способны быстро «включать» готовность к сотрудничеству после вспышки явной враждебности. Мешает традиционное противопоставление «я — ты». Услышав предложение признать обоюдную неправоту, другой участник ссоры, приученный только к практике решений типа «или-или», может поначалу активно протестовать: настаивать на том, что он не считает себя неправым, так как сам находился в границах спора и ссору не начинал, так как «больше всех обижен», «больше всех страдает», «больше всех хотел, чтоб все было хорошо», и т. п.
Для того чтобы эффективно применять определенные приемы управления конфликтом, мы прежде всего должны научиться управлять собственными эмоциональными состояниями, научиться помогать в этом же партнеру. Это очень не просто. В этом нам мешают раздражение и распущенность.
Чтобы разбираться в механике конфликтов, полезно различать три типа таких систем представлений:
1) «Эгоцентрическая система представлений». В центре этой системы «я сам», «мои желания», «мои цели». Все остальные предметы, в том числе и другие люди, представлены в такой системе только как полезные инструменты или вредные преграды для удовлетворения собственных желаний.
2) «Альтероцентрическая система представлений». Здесь в центре всех представлений другой (альтер). Человек сопереживает этому другому, отождествляет себя с другим. Он переживает его желания или страдания и опасения как свои собственные. Окружающие предметы, в том числе «я сам», оцениваются как полезные инструменты или вредные преграды для осуществления желаний, удовлетворения потребностей того конкретного человека, который помещен в центр системы представлений. Такая система представлений, как правило, неустойчива, возникает в момент сопереживания; более длительно она существует в исключительных случаях самоотверженной альтруистической любви (к возлюбленному, к ребенку, к кумиру).
3) «Социоцентрическая система представлений». В отличие от двух предыдущих моноцентрических систем (с одним центром) это полицентрическая система (с многими центрами). Если эгоцентризм ведет к полному забвению интересов другого (или к их намеренному игнорированию), если альтероцентризм ведет к забвению собственных интересов (или интересов третьих лиц по отношению к обожаемому человеку), то «социоцентрическая система» позволяет одновременно учитывать интересы как свои собственные, так и других людей, и, следовательно, искать реальные способы их взаимоприемлемого удовлетворения. Психологическим подлежащим социоцентрйческих высказываний о мире является не «я», не «ты», а «мы».
Принципиальный пункт состоит в понимании следующей закономерности: у одного и того же человека в разные моменты времени может складываться в голове в качестве преобладающей любая из трех систем представлений (любая из трех!). Это означает, что эгоцентрик в какой-то момент может оказаться социоцентриком или альтероцентриком, социоцентрик — эгоцентриком и так далее. Но чаще всего (особенно в домашних, расслабляющих «тыловых» условиях) мы все являемся завзятыми эгоцентриками.
Лучшее средство для эмоциональной разрядки — чувство юмора. Человек, владеющий юмором, умеет создать комфортное веселое настроение в самые напряженные моменты. Вспомним тех из наших знакомых, которые неизменно отличались чувством юмора, веселым нравом. Что для них характерно? Они умеют смеяться не только и не столько над другими, сколько над самими собой. Поэтому-то даже некоторые колючие остроты воспринимаются как дружелюбные, безобидные. Они не столько смеются сами, сколько смешат других.
В конфликте «человек без психики» не стремится к пониманию другого, к проникновению в суть его интересов, которые он отстаивает, к поиску взаимоприемлемых путей разрешения конфликта. Конфликт для такого человека — это борьба за доминирование, столкновение статусов, амбиций. Для того чтобы доказать свой приоритет, свое главенство в этой борьбе, такой человек всегда идет на обострение конфликта, неявно внушая окружающим: «Я-то не боюсь порвать с вами, это вы должны бояться разрыва, так как вам больше, чем мне, выгодны хорошие отношения со мной».