Я очень был зависим от Интернета. Если хочешь писать, нужно очень много знать. А когда и как узнать, да ещё и то, чего никто не знает и, стало быть, всем будет интересно, когда тебе 19 лет? Ну, понятно, какое-то время можно писать о смерти, как будто бы она рядом, о неразделённой любви, потом о разделённой, описывать отдых на морях, озёрах и реках, друзей-наркоманов или любовные похождения, но рано или поздно темы кончатся, обрыднет всё, набьёт оскомину. Вот — Горгона, но у всех Горгона.
У нас Интернет не работал. Но где-то явно был. Она намекала. У них (сколько их? как они живут?) есть какая-то своя сеть. А что удивительного? Чубайсы, вон, гонят электричество, а мы, близлежащие дома, быстренько провели себе по «сопле». Видимо, кто-то из инженеров сотовой компании выжил.
Я намекал, что мне бы тоже такой телефончик, даже присмотрел смартфон с большим экраном в алюминиевом корпусе, с модулем высокоскоростного Интернета, но она молчала, уводила в сторону.
Обмениваться сообщениями мы договорились в здании туристического агентства. Во-первых, у него было два выхода, два крыльца, во-вторых, широкие окна, на которых изображены архитектурные достопримечательности буквально со всего мира. Очень красиво.
Я оставил рукопись на столе, прямо напротив снимков подводного мира кораллового рифа.
На столе лежал конверт. Внутри были рукописные листы, штук шесть-семь, написанные убористым почерком.
«Я верю, что лекарство найдётся. Или будет технология — технология жизни. С древнейших времён человек славился именно умением приспосабливаться. Даже наш «талант» вечно ничего не доводить до «ума», то есть до конца — тоже своеобразная страховка, парашют на случай, если попадём в тупик, переприспособимся. А так мы вечно ищем, а слово «приспособленец» — ругательство».
Мне так понравилось! Я даже возбудился. Мало того, что она задаёт те же вопросы, думает так же, как и я — но ещё и ясно и образно сумела всё это написать. И, хотя текст не художественный, скорее дневниковый, я почувствовал даже укол ревности.
Мне особенно понравилась «технология жизни», я даже хмыкнул, усаживаясь в холодное кресло позади стойки ресепшна с листочками, покрытыми крупным, размашистым почерком. Так писала Катя.
Некоторые всё ещё искали иммунитет, лекарство, чтобы победить Горгону. И это правильно. Я так и написал. Я вспомнил, как однажды я пошёл в аптеку за пустячным лекарством от горла. Я нашёл записку. Какой-то человек предлагал попробовать его способ защититься от Горгоны, вроде прививки. И лекарство стояло рядом в маленьком флакончике. Я не стал его трогать и, естественно, не испытывал. А вы бы стали? После катастрофы выжили, и тут же водки палёной напились. Но факт остаётся фактом: есть, есть люди, может быть, химики или бывшие врачи, которые, используя свои знания, ищут.
«Ходят слухи, — дальше писала она, — легенды, что якобы у кого-то получилось выжить то ли в полнолуние, то ли в день солнцестояния, то ли в равноденствие».
А ещё, говорят, хорошо помогают устрицы и мумиё, отвечаю я. Шутка.
«Очень сложно с экспериментами. Информация поставлена плохо».
А вот это она про Интернет. Снова, подумал я. Дразнит. Какие это она, интересно, ставит эксперименты? Может, и я эксперимент?
«Я верю, что всё будет хорошо. Я чувствую: горгона ослабевает. А главное, люди снова хотят быть вместе. Даже рискуя жизнью. Это не мелодраматическая чушь, просто люди продолжают оставаться вместе, даже если они далеко, это свойство человеческой памяти».
Тут я вспомнил про предложение Машки записаться и сходить в «Африку», когда та заработает. Я поколебался — и написал об этом на листочке Кати. Как бы в подтверждение её слов. Мне нравилось её отношение, её характер. Я так и представлял её себе: худенькая, среднего роста, брюнетка, с тонкими, немного не правильными чертами лица; может быть, даже вовсе не красивая, но живая и, главное, самостоятельная — выжила. И вовсе не в одиночку — она всё время ищет пути, контакты. Она живёт, одним словом. Я её понимал.
ранее...
Часть 1 Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5 Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11 Часть 12 Часть 13 Часть 14 Часть 15 Часть 16