Брат прислал этот небольшой фрагмент из мельницы. Ни комментария, ни голосового сообщения, ни салама, ни калама, просто небольшая съемка на трубке, как работает в горах мельница. Он все понимает, не надо тут слов, достаточно то, что тут есть. К чему тут слова, они излишни.
Со вчерашнего вечера многократно покрутил это у себя и оно меня вернуло в детство. Тут мама покойная пришла ко мне, она собирала дрова и хворост для костра, потом чистила ячмень, потом брала жареный ячмень с кукурузой и сыпала в корыто мельницы, чтобы промолоть и делать толокно.
Помню дядю, который приходил до начала процедуры приготовления толокна. Он садился у костра, брал оттуда уголек и прикуривал свою длинную самокрутку, взбрасывал дымок и начинал обсудить план предстоящей работы. Он снимал большой вращающийся камень с помощью нескольких сельчан и каким то молотком тесал внутреннюю часть, чтобы был шероховатым и получше измельчал зерна ячменя и пшеницы, которые позже превращались под камнем в толокно или в муку . Молодые люди после работы дяди с помощью деревянных колов двигали этот большой круглый камень и надевали на ось, который держал его. Вот такое разделение труда было на мельнице. Женщины кто за костром следили, кто ячмень чистили, кто жарили зерна для толокна, а мужская часть в ответе за мельницу. За камень, за колесо, за лопасти, которые вращают камень и за обеспечения нужного количества воды, чтобы мельница работала лучше. Когда дядя заканчивал свою работу по тесанию камня и надевал его на ось, мама сыпала мешок жаренного ячменя в корыто, что над камнем и звала меня:
- Мух1амад!!! Сходи к речке и воду дай для мельницы!!! . Я бросал игры с ребятами на лугу перед мельницей и бежал выполнить приказ мамы. Там вода текла стремительным течением по деревянному стоку, которые сделали сельчане для мельницы. Был тяжелый засов из широких досок, мне надо было это снять оттуда и пустить воду по трубам, а там уже ударом воды вращалась мельница. Вода из досок выбрасывалась на меня и я промокший бегал к костру, где жарят ячмень. Там сушил свою обувь, выжимал и вешал у костра носки и ел жареную ячмень с кукурузой у костра. Вечерком мама с женщинами делали порядок внутри мельницы, у корыта ставили пару полных мешков жареного ячменя и нас оставляли на ночь на страже этого процесса. Надо было когда корыто с толокном заполнится убрать оттуда толокно в мешки, чтобы оно не мешало вращению камня. А осеню все сельчане ждали своей очереди промолоть толокно, поэтому приходилось ночевать, чтобы закончить скорее, до наступления снегопадов.
Как только шум, гвалт женщин и детей покидал мельницу на их смену наступала тихая, лунная ночь. Тут же мы разжигали костер, клали картофель в угли и делали ночлег возле костра. Из небольшого окошка, что в стене и открытого дымохода заглядывала полная луна, она освещала нас и мельницу. Шум речки, которая вращает лопасти, глуховатая, размеренная мелодия вращения и легкое постукивания мельницы, треск горящего костра и шум тлеющих углей создавал удивительный оркестр волшебной, осенней ночи. Изредка ночную тишину и тихий шум природы прерывал лай одинокой собаки, которая осталась в горах, когда чабаны давно покинули горы и спустились на равнину. Это все и все вернулось ко мне когда брат прислал мельницу. Прошло с того времени тридцать с лишним лет. Мамы не стало и женщины, которые с ней работали ушли, села покидают горцы, мои ровесники, которые бегали со мной у мельницы уже поседевшие, взрослые дяди тут, там в городах коротают свои дни. Что прислал мне брат, это из аула моей мамы, из Чорода общества Джурмут. Меня это сильно впечатлило, в душе тоска, в горле ком...Спасибо, брат, что прислал... Зачем, брат, ты прислал мне это?
Магомед Бисавалиев