Аля Чехова | Соседские разговоры

— Сотри помаду. Люди смотрят. Я сидела в очереди в поликлинике. Талончик к терапевту, кабинет семь, ждать ещё минут сорок. Рядом — Виктор. Пришёл «за компанию», хотя я не просила. — Виктор, я не поняла. — Ну что тут непонятного. Красная помада — это вызывающе. Сидишь тут как... — Как кто? Он замолчал. Посмотрел в сторону. — Просто неуместно. Ты в больницу пришла, а не на вечеринку. Я посмотрела на свои руки. Лак — тоже красный, я делала маникюр три дня назад. Первый раз за полгода выбралась в салон...

— Ты слышишь себя вообще? Мама права — ты отупела в этом декрете. Я стояла в примерочной торгового центра. В руках — джинсы, которые наконец-то снова застёгивались. Дочке восемь месяцев. Я первый раз за полгода выбралась одна, на два часа. Телефон у уха. — Повтори, пожалуйста. — Ну что повторить? Мама говорит — ты совсем перестала следить за собой, разговаривать не о чем, только про пюре и зубы. Я с тобой деградирую. Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Бледная. Под глазами — круги. Джинсы всё-таки застёгиваются...

— Людмила Петровна, скажите хоть вы Антону. Он обязан платить мне за ведение дома. Я стояла на грядке с лопатой в руках. Только что посадила лук — по три рубля пучок в магазине, а здесь свой, чистый. Кристина стояла у калитки. В белых кроссовках, на даче. На лице — выражение человека, которому все должны. — Подожди, — сказала я. — Как это — платить? — Ну, зарплату. За то, что я веду хозяйство, слежу за собой, вдохновляю его. Я читала — это нормальная практика. За рубежом так многие делают. Я воткнула лопату в землю...

— Настоящая женщина должна мыть полы руками, а не этими модными швабрами! Голос моего свекра, Николая Петровича, гулко и нагло разнесся из открытой двери нашего дачного дома. Я стояла на коленях на сырой земле, методично высаживая кусты сортовой клубники на грядке. Мои руки в прорезиненных перчатках замерли. Внутри начала медленно раскручиваться ледяная пружина. Я поднялась, отряхнула колени и пошла к террасе. Едва я перешагнула порог, в нос ударил резкий, тошнотворный запах дешевых сигарет «Тройка» и застарелого пота...

Голос моего мужа Олега нагло и громко разнесся по всему модному бутику. Я стояла в тесной примерочной торгового центра. Пыталась застегнуть тугую молнию на новом изумрудном платье, которое выбрала на крестины нашей дочки. — Снимай этот чехол от танка! Тебе худеть надо, а не платья 48 размера покупать! Заплыла жиром после родов, смотреть противно! Олег вальяжно развалился на мягком пуфике прямо за тонкой бархатной шторкой. Даже сквозь ткань я слышала, как он безотрывно и агрессивно клацает по экрану своего смартфона...

— Почему дома пыль на полках?! Я пашу как проклятый, а ты целый день сидишь дома за своим компьютером и даже убраться не можешь! Голос моего мужа Игоря нагло и гулко разносился на весь магазин одежды. Я стояла в тесной примерочной торгового центра. Пыталась застегнуть тугую молнию на новом строгом осеннем полупальто. Игорь вальяжно сидел на мягком пуфике прямо за тонкой шторкой. Даже сквозь ткань я слышала, как он безотрывно и агрессивно клацает по экрану своего смартфона. Он громко, с мерзким хлюпаньем чавкал мятной жвачкой, пытаясь перебить ею едкий запах своих дешевых сигарет «Тройка»...

— Твоя стряпня даже свиньям не годится! Я услышала это, когда ещё стояла в коридоре и расстёгивала сапоги. После восьми часов на ногах — я провела приём в поликлинике с девяти до пяти, два из которых на ногах в процедурном, — я слышу это с порога. Валентина Степановна стояла над кастрюлей с видом эксперта Мишленовского ресторана. Чавкала зубочисткой. — Что случилось? — спросила я. — Что случилось?! — она развернулась ко мне. — Ты борщ так не варят, вот что случилось! Ни цвета, ни вкуса. Где свёкла? Где наваристость? Это водичка розовая, а не еда! — Мама...

— Вер, там Колян машину помял. Чужую. Я пообещал хозяину, что мы возместим. Тысяч семьдесят, наверное. Я стояла в примерочной торгового центра с джинсами в руках. Семьдесят тысяч рублей. — Серёжа, — сказала я в трубку очень тихо. — Повтори, что ты только что сказал. — Ну, Колян зацепил бампер на парковке. Я пообещал мужику, что покроем. Он же брат мой. — Он твой брат. Не мой. — Вера, мы семья! Я повесила джинсы обратно на крючок. Джинсы стоили две тысячи девятьсот рублей. Я три недели откладывала на них из своей зарплаты...

Я только вышла из аптеки, когда телефон завибрировал. Сообщение от сестры Наташи: «С днём рождения, Люська! Карточку пополнила, три тысячи. Побалуй себя». Три тысячи рублей. Первый подарок за пять лет, который был именно мне, а не «нам». Я убрала телефон в сумку и поехала домой. Геннадий стоял в коридоре в грязных кроссовках прямо на светлом ламинате. Листал мой телефон. — Это что за перевод? — он повернул экран ко мне. — Сестра поздравила с днём рождения. — Три тысячи? — Гена присвистнул и тут же протянул руку...

— Серёга будет жить у нас целый месяц! Я уже привез его с вокзала. Купи по дороге мяса и нормального коньяка, мы отмечаем встречу! Голос моего мужа Олега нагло и громко гремел из динамика телефона. Я сидела на мягком пуфике в обувном магазине торгового центра. В руках я держала один зимний сапог, пытаясь застегнуть тугую молнию на икре. — Олег, какой Серёга? У нас однокомнатная квартира! — тихо спросила я, прижимая телефон плечом к уху. — Мой армейский друг! Мы же семья, ты должна понимать! — раздраженно чавкая жвачкой, заявил муж...

— Подумаешь, Ленка свадебное платье твое примерила! Чего ты разоралась из-за старой тряпки?! Голос моего мужа Павла гулко и нагло разносился из динамика телефона. Я стояла в узкой примерочной торгового центра. Пыталась застегнуть непослушную молнию на строгом осеннем пальто. — Оно тебе всё равно уже мало! А сестре для красивой фотосессии нужно было! — раздраженно вещал муж. Я смотрела на свое отражение в зеркале и чувствовала, как внутри сжимается ледяная пружина. Мое свадебное платье. Дизайнерское, с корсетом тончайшей ручной вышивки...

— Сюрприз! Я тут у вас немного освежила интерьер, а то жили как в скучной больнице! Эти наглые слова ударили меня по ушам, едва я заглушила двигатель своей «Тойоты РАВ4». Мы с мужем только что вернулись из долгожданного двухнедельного отпуска. Я сидела за рулем, до боли сжимая кожаную оплетку от шока. Мой муж Игорь вальяжно развалился на пассажирском сиденье. Он громко и мерзко чавкал зеленым яблоком, безотрывно листая ленту в своем смартфоне. Его совершенно не смущало то, что происходило снаружи...