Светлана Сергеевна узнала, что стала ненужной. Это был не какой-то особенный день, не после ссоры, не после похорон. В среду, в половине второго, она позвонила дочери спросить, привозить ли в субботу пирог, и услышала: «Мам, мы уезжаем на дачу к Серёжиным, ты бы предупреждала заранее». Она и не просила ничего - просто пирог. Положила трубку и минуту сидела, глядя на холодильник. На холодильнике магнитом из Анапы держалась фотография внуков, внуки улыбались. Светлана Сергеевна тоже улыбалась на этом снимке, только её почти не было видно: она стояла с краю, в панамке, и держала чей-то пакет...
Две правды
- Я развелась с подругой через 20 лет дружбы. Это очень тяжело, но я справилась...
Света позвонила в половине седьмого утра, и Татьяна, ещё не открыв глаза, уже знала, что разговор займёт сорок минут. Потому что меньше сорока минут Света не разговаривала никогда. Не то чтобы у неё случилось что-то новое. Просто она пересказывала вчерашний вечер, как будто Татьяна не прожила свой собственный. «Ты не представляешь, что он мне сказал!». «А я ей ответила, ты знаешь как?». «Нет, ты послушай, это важно!». Важно... Всё у Светы было важно. Кроме того, что происходило у Татьяны. Они познакомились в девяносто восьмом, на работе...
- Мам, там рыба прямо в воде. Я её руками трогала! - сказала дочка
Из дневника Марины Кирсановой (урождённой Лапшиной), запись от 2057 года, посёлок Дубки, Калужская область. Я пишу это для тех, кто будет после нас. Потому что мои внуки спрашивают: бабушка, а зачем вы уехали? И я каждый раз отвечаю по-разному. Потому что причин было столько, что хватило бы на десять семей. А начиналось всё просто, как у всех. Мой муж Костя работал инженером на заводе, который к тридцатым годам выпускал непонятно что. То комплектующие для чего-то, то запчасти для чего-то другого...
- Там не сложилось, а 30 лет из жизни не выкинешь. Давай сначала? - говорил муж
Телевизор у Марины Сергеевны не выключался четыре месяца. Даже ночью, даже когда она спала, на кухне тихо бубнил какой-нибудь канал про ремонт дач или про суд над чужими мужьями. Потому что выключить его значило остаться в квартире совсем одной. А одной она не была никогда. Ни дня. Сначала была мама и коммуналка, где за стенкой кашлял дядя Толя и все знали, кто что ел на ужин. Потом общежитие швейной фабрики, четыре койки в комнате и одна плитка на этаж. Потом Володя, свадьба в столовой, где столы...

