Семейный Хуторок

Анна и Сергей жили вместе уже пять лет. Их союз казался крепким: общие интересы, уютный дом, планы на будущее. Анна ценила в Сергее надёжность и чувство юмора, а он восхищался её умением создавать атмосферу тепла и гармонии. Но одно обстоятельство неизменно омрачало их жизнь — отношения Анны со свекровью, Валентиной Петровной. Валентина Петровна считала, что только она знает, как «правильно» жить. Её визиты всегда превращались в марафон непрошеных советов: Анна старалась быть терпимой. Она помнила мамины слова: «Свекровь — не враг, просто ей сложно принять, что сын теперь живёт не с ней»...

— Вы не имеете права решать это. Вы не имеете никакого отношения к данной квартире. Она принадлежит мне, — решительно возразила невестка. Светлана Петровна замерла с поднятой рукой — она как раз собиралась повесить на стену в гостиной очередную семейную фотографию в рамке. Слова Марины резанули неожиданно, будто холодный нож по тёплой коже. В воздухе повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в углу. — Но, милая, я же просто хотела… — начала было свекровь, нервно сжимая в пальцах фотографию, где она была запечатлена с маленьким Денисом на руках...

Звонок раздался в девять утра — резкий, настойчивый, будто заранее настраивающий на конфликт. Я взяла трубку, даже не посмотрев на экран. — Алёна, я хочу, чтобы ты немедленно освободила квартиру, — голос отца звучал холодно, без привычных приветствий. — У тебя неделя. Максимум — десять дней. Я замерла, прижимая телефон к уху. В кухне пахло подгоревшей тостовницей — я как раз пыталась приготовить завтрак, но от неожиданности выпустила из рук бутерброд. — Папа, о чём ты? Это моя квартира. Я купила её на свои деньги...

Наша семья всегда жила скромно, но дружно. С мужем Андреем мы вместе уже десять лет — прошли через первые трудности, обзавелись квартирой, мечтали о детях. И, конечно, мечтали о даче: месте, где можно отдохнуть от городской суеты, вырастить свои овощи, устроить детскую площадку для будущих малышей. Свекровь, Лидия Петровна, поначалу казалась доброй и заботливой. Она часто говорила, что хочет «оставить что‑то ценное» своему сыну — намекала на старую дачу в пригороде. Дом был не новый, участок требовал...

Я всегда считала свекровь женщиной сдержанной, даже холодной. Она редко хвалила, почти никогда не обнимала, но и не критиковала открыто — держала дистанцию. Я уважала её за это: по крайней мере, не лезла с советами, не вмешивалась в нашу жизнь. Всё изменилось в тот субботний вечер, когда она приехала без предупреждения. — Дорогая, — сказала она, едва переступив порог, — у меня для тебя подарок. В руках у неё была небольшая коробка, перевязанная атласной лентой. Я удивилась: никаких праздников, никаких поводов...