Семейный Хуторок

Анна и Сергей жили вместе уже пять лет. Их союз казался крепким: общие интересы, уютный дом, планы на будущее. Анна ценила в Сергее надёжность и чувство юмора, а он восхищался её умением создавать атмосферу тепла и гармонии. Но одно обстоятельство неизменно омрачало их жизнь — отношения Анны со свекровью, Валентиной Петровной. Валентина Петровна считала, что только она знает, как «правильно» жить. Её визиты всегда превращались в марафон непрошеных советов: Анна старалась быть терпимой. Она помнила мамины слова: «Свекровь — не враг, просто ей сложно принять, что сын теперь живёт не с ней»...

— Вы не имеете права решать это. Вы не имеете никакого отношения к данной квартире. Она принадлежит мне, — решительно возразила невестка. Светлана Петровна замерла с поднятой рукой — она как раз собиралась повесить на стену в гостиной очередную семейную фотографию в рамке. Слова Марины резанули неожиданно, будто холодный нож по тёплой коже. В воздухе повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов в углу. — Но, милая, я же просто хотела… — начала было свекровь, нервно сжимая в пальцах фотографию, где она была запечатлена с маленьким Денисом на руках...

Звонок раздался в девять утра — резкий, настойчивый, будто заранее настраивающий на конфликт. Я взяла трубку, даже не посмотрев на экран. — Алёна, я хочу, чтобы ты немедленно освободила квартиру, — голос отца звучал холодно, без привычных приветствий. — У тебя неделя. Максимум — десять дней. Я замерла, прижимая телефон к уху. В кухне пахло подгоревшей тостовницей — я как раз пыталась приготовить завтрак, но от неожиданности выпустила из рук бутерброд. — Папа, о чём ты? Это моя квартира. Я купила её на свои деньги...

Наша семья всегда жила скромно, но дружно. С мужем Андреем мы вместе уже десять лет — прошли через первые трудности, обзавелись квартирой, мечтали о детях. И, конечно, мечтали о даче: месте, где можно отдохнуть от городской суеты, вырастить свои овощи, устроить детскую площадку для будущих малышей. Свекровь, Лидия Петровна, поначалу казалась доброй и заботливой. Она часто говорила, что хочет «оставить что‑то ценное» своему сыну — намекала на старую дачу в пригороде. Дом был не новый, участок требовал...

Я всегда считала свекровь женщиной сдержанной, даже холодной. Она редко хвалила, почти никогда не обнимала, но и не критиковала открыто — держала дистанцию. Я уважала её за это: по крайней мере, не лезла с советами, не вмешивалась в нашу жизнь. Всё изменилось в тот субботний вечер, когда она приехала без предупреждения. — Дорогая, — сказала она, едва переступив порог, — у меня для тебя подарок. В руках у неё была небольшая коробка, перевязанная атласной лентой. Я удивилась: никаких праздников, никаких поводов...

Дождь стучал по оконному стеклу, рисуя на нём причудливые узоры. Марина сидела в гостиной, укутавшись в плед, и смотрела на часы. Стрелки медленно подбирались к девяти — именно в это время должен был вернуться муж после трёхнедельной командировки. Она приготовила его любимое блюдо, зажгла свечи, даже надела то самое платье, в котором он впервые признался ей в любви. В воздухе витал аромат жареной курицы с травами и свежеиспечённого хлеба. Всё было идеально — кроме тяжёлого предчувствия, сжимавшего сердце...

Всё началось с того самого дня, когда Андрей впервые надел мне на палец старинное фамильное кольцо. Тонкое золотое плетение, крошечные изумрудики по кругу — оно словно ждало меня столетие, чтобы наконец обрести хозяйку. — Это кольцо передаётся в нашей семье из поколения в поколение, — с гордостью сказал Андрей. — Моя прабабушка носила его, потом бабушка, потом мама… Теперь оно твоё. Я примерила украшение — оно идеально подошло по размеру, будто было создано специально для меня. В тот момент я чувствовала себя самой счастливой на свете...

Яна сидела на кухне, прижимая к груди спящего Алёшу. За окном медленно темнело, а в квартире стояла тягостная тишина — редкая передышка между вспышками свекровиного гнева. Дверь резко распахнулась. В проёме возникла Людмила Семёновна — высокая, сухопарая, с вечно поджатыми губами и взглядом, будто насквозь прожигающим любую «вину». — Нагуляла сына, а теперь не знаешь, что с ним делать? — выпалила она, даже не потрудившись понизить голос. Яна вздрогнула, но не подняла глаз. Пальцы сильнее сжали крохотные пальчики сына...

Я спешила домой — так, как не бегала уже много лет. В сумочке лежал листок с результатами УЗИ, а в груди билась радостная мысль: «У нас будет ещё один малыш!» Мы давно обсуждали вторую беременность. Муж мечтал о сыне, я представляла, как старшая дочка будет нянчиться с братиком или сестричкой. В голове уже рисовались картинки: новая кроватка в детской, совместные прогулки, первые улыбки нового члена семьи. Я даже присмотрела в магазине милый комплект постельного белья в голубых тонах — для мальчика...

Он произнёс это тихо, почти шёпотом, но слова ударили, словно пощёчина. Марина застыла в дверях спальни, держа в руках свежевыглаженную рубашку — ту самую, которую он всегда просил надеть на важные встречи. Рубашка ещё хранила тепло утюга, и этот привычный запах вдруг показался ей чужим, неуместным в наступившей тишине. — Что ты сказал? — переспросила она, хотя прекрасно расслышала. Голос прозвучал глухо, будто доносился издалека. Он не повернулся. Продолжал смотреть в окно, сцепив пальцы в замок...

«Эти серьги я нашла в кармане твоей рубашки, они выпали из него!» — вскакиваю со стула, сжимая в руке серебристые капли с крошечными фианитами. Голос дрожит, но я стараюсь говорить твёрдо, глядя ему прямо в глаза. Он медленно откладывает газету, проводит ладонью по лицу, будто стряхивая наваждение. В комнате пахнет остывшим кофе и осенним дождём, который стучит по подоконнику, подчёркивая каждое движение, каждый вздох. «Лиза, это…» — начинает он, но я не даю закончить. «Не надо. Просто скажи, что это...

Всё началось с невинного, на первый взгляд, приглашения. Мы с мужем решили устроить небольшой семейный ужин — отметить годовщину свадьбы. Пригласили самых близких: моих родителей, его родителей и… его младшую сестру Алину. Я долго готовилась: продумала меню, украсила гостиную, испекла торт по бабушкиному рецепту — тот самый, с нежнейшим бисквитным коржом и заварным кремом, который когда‑то обожала моя бабушка. В этот вечер мне хотелось, чтобы всё было идеально. Алина пришла с опозданием на час, без подарка и даже без извинений...