Рассказы

— Готовь стол и уходи, — сказала свекровь, будто речь шла не о человеке, а о лишнем предмете, который можно задвинуть в кладовку до лучших времён. Она стояла посреди кухни, прямая, как штырь, в своём неизменном тёмно‑синем платье, с таким видом, будто именно она здесь хозяйка, а я — всего лишь временная помощница, которую вот‑вот уволят. Я замерла у плиты, где тихо булькала кастрюля с супом — тем самым, который свекровь заранее раскритиковала: «Слишком много картошки, ты его превращаешь в пюре, а не в суп»...

— Ненавижу, когда лазят в моих вещах! — рявкнул муж, швырнув на полку коробку с нижним бельём, которую только что перерыл сверху донизу. Его лицо пошло красными пятнами, а в глазах мелькнуло что-то жёсткое, почти чужое. — Я же просил не трогать мой стол! Я стояла в дверях кухни, держа в руках половник, будто это была какая-то нелепая защита. Ещё минуту назад я просто хотела найти старый чек от покупки ноутбука — думала, пригодится, если придётся сдавать его по гарантии. Просто открыла ящик, вытащила стопку бумаг… и попала под этот обвал...

Алёна стояла посреди гостиной, сжимая в руках чашку остывшего чая. Пальцы побелели от напряжения, а в груди будто застрял ледяной комок. Слова свекрови прозвучали не как каприз, не как привычное ворчание — а как приговор. — Что ты имеешь в виду, Тамара Ильинична? — голос Алёны звучал непривычно спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Квартира оформлена на меня. Её мне родители на свадьбу подарили. Тамара Ильинична даже не посмотрела на невестку. Она ходила по комнате, трогала пальцами резную спинку кресла, заглядывала в шкаф, будто уже примерялась, куда поставит свои коробки...

— Пошла вон из моего дома! — вмешалась свекровь, резко шагнув из коридора в прихожую. Голос её, привыкший командовать и не терпеть возражений, ударил по нервам, как хлыст. — Чтобы через пять минут тебя здесь не было! Инга, до этого момента державшаяся за свою обиду, будто за щит, вдруг словно сдулась. Она обернулась, и в её горящих глазах мелькнуло что-то похожее на испуг — она явно не рассчитывала на появление третьей силы. Валентина Петровна — высокая, прямая, с сединой, аккуратно уложенной в тугой...

Я возвращалась с дачи на день раньше не из-за предчувствия, не из-за какого-то тревожного знака — просто дождь лил трое суток подряд, смывая с грядок всё, что я так старательно сажала, и я сдалась. Взяла сумку, бросила в неё мокрые резиновые сапоги, закрыла калитку на ключ и поехала в город, мечтая о горячем душе и своей кровати. В голове крутились обычные мысли: надо разобрать почту, купить хлеба, позвонить маме, сказать, что всё в порядке. Лифт ехал медленно, как всегда, и я успела подумать, что хорошо бы сегодня просто посидеть на кухне, налить чаю и ничего не решать...