dzen.ru\10rubley

Читаю новости в сети Интернет и имею Вам кое-что сказать. Оказывается, что начальник уголовного розыска Михаил Жигульский Курганского отдела полиции отправлен в СИЗО. Превышение полномочий. Применение насилия в составе группы. Февральские события. Щучье. Местный житель. Громко слушал музыку с товарищем. К нему ворвались. Разбили окно. Испортили колонку. Среди визитеров был Жигульский. С знакомыми. Возможно, с коллегами. Конфликт замят. Окно вставили. Но силовик задержан. 27 июня взят под стражу. 30 июня предъявлено обвинение. Следователи заявили: может надавить на потерпевшего. Арестовали. Защита просила домашний арест. Запрет действий. Не вышло. Суд оставил СИЗО. До 24 августа 2026. Жигульский вину не признал. Пожаловался на давление при обысках. Читаю и думаю. Начальник уголовного розыска. Начальник. Не рядовой. Не опер. Не следователь. Начальник. Отдел МВД. Отправили в СИЗО. За то, что вломился к человеку. Из-за музыки. Чтоб я так жил. Чтобы меня отправили в СИЗО за громкую музыку. И сломанную колонку. И разбитое окно. За то, что я был с коллегами. Или знакомыми. За то, что я начальник. И не мог остановиться. Или не захотел. Жигульский, я бы Вас уважал. Забыл за что. За погоны? За должность? За то, что вы начальник? А теперь вы в СИЗО. Вместе с теми, кого ловили. Музыка. Колонка. Окно. Скандал. Дошло до суда. Вы не признали. Но суд отправил. До августа. В СИЗО-1. Дальше — новый приговор. Или оправдание. Время покажет. Защита говорит: потерпевший не боится вас. Не называл вас. Нет доказательств, что вы угрожали. Суд не поверил. Оставил. Начальник уголовного розыска. Курганская область. Щучье. Маленький город. Все друг друга знают. Конфликт мог быть решён миром. Не решили. Теперь в СИЗО. Уважаю суд. За то, что не смотрит на должность. За то, что отправляет начальников в СИЗО. За то, что закон — для всех. Даже для силовиков. Жигульский, если Вы невиновны сможете доказать. Если виновны придется ответить. Как и все. Без скидок. Без «ты же начальник». История громкая. Щучье. Курган. СИЗО. Начальник. Музыка. Колонка. Окно. Суд. Справедливость. Или её поиск. Чтоб я так жил. Чтобы я не боялся ходить по улицам. Чтобы я знал: закон работает. Чтобы я верил в справедливость. Даже если она приходит через СИЗО. Для начальника. Для всех. Для нас.

Читаю новости в сети Интернет и имею Вам кое-что сказать. Оказывается, что наш Российский суд, самый гуманный суд в мире, заочно приговорил бывшего топ-менеджера «Роснано» к сроку. Ирина Рапопорт. Бывший топ-менеджер Роснано. Заочно приговорили к 15 годам колонии общего режима. Растрата. Коммерческий подкуп. В особо крупном размере. Объявлена в международный розыск. Руководила дочерней компанией Роснано в Швейцарии. Суд закрытый. Приговор заочный. Теперь ищут. Роснано говорит: защищают имущественные интересы. Принципиально важно судебное подтверждение ущерба. Возврат. Установленный порядок. Адвокат Воронцова говорит: приговор не выдерживает критики. Обвинение построено на лжесвидетельстве одного человека. Дьяченко. Который осуждён. Дал показания в обмен на свободу. Рапопорт невиновна. Буду обжаловать. Настаиваю на отмене. Новость. 15 лет. Заочно. Растрата. Подкуп. Швейцария. Роснано. Борьба за активы. Суд закрытый. Адвокат говорит: это ошибка. Суд говорит: виновна. Топ-менеджер Рапопорт, я бы Вас уважал. Забыл за что. За работу в Роснано? За Швейцарию? За то, что не пришли в суд? За то, что теперь в розыске? Не знаю. Рапопорт, Вы руководили компанией. Деньги. Активы. Ущерб. Теперь на 15 лет. Заочно. Пока вас нет. Но приговор есть. И он не отменён. И Вы в розыске. И адвокат говорит: невиновны. А суд говорит: виновны. Чтоб я так жил. Чтобы меня судили заочно. Чтобы мне дали 15 лет. Чтобы я был в международном розыске. Чтобы адвокат говорил: это ошибка. А суд считал иначе. Не хочу. Роснано борется за свои деньги. Принципиально. Возврат ущерба. Справедливость. Или хотя бы её видимость. Адвокат защищает. Говорит: лжесвидетельство. Дьяченко. Осуждённый. Сдал Рапопорт за свободу. Кто прав? Кто виноват? Суд или адвокат? Не знаю. Но одно точно. Дело громкое. Деньги большие. Швейцария.И приговор. Который не вступил в силу. Будет апелляция. Может, отменят. Может, нет. Ша, Рапопорт, где Вы? В Швейцарии? В другой стране? Или уже в России? Не знаю. Знаю, что ищут. Знаю, что 15 лет ждут. Если вернётесь. Или если найдут. Тогда не заочно. Тогда реально. В колонии общего режима. Адвокат говорит: невиновны. Будем обжаловать. Ирина, я верю. Или не верю. Но желаю удачи. Если вы невиновны — докажите. Если виновны — признайте. Суд покажет. Роснано, я вас уважаю. За то, что боретесь. За свои деньги. За справедливость. Хотя не знаю, насколько она справедлива. Но процесс идёт. И это правильно. Чтоб я так жил. Но не хочу. Лучше я буду без заочных приговоров. Без розыска. Без Швейцарии. Без 15 лет. Просто работать. Чисто. И не бояться суда. Потому что если я чист, то суд не страшен. Даже закрытый. Даже заочный. Даже с лжесвидетелями. Правда всегда найдёт. Как и правосудие. Или не найдёт. Но это уже не моя история. Это история Рапопорт. И Роснано. И суда. Который продолжается. И мы ждём. И уважаем. Даже если забыли за что.

Читаю новости в сети Интернет и имею Вам кое-что сказать. Оказывается, что в Минюсте РФ назвали сожительство без брака угрозой безопасности России. Замминистра Вадим Баланин. Петербургский международный юридический форум. Сожительство без брака угрожает безопасности страны. Не зарегистрировался в браке, значит враг. Живёшь гражданским браком, значит подрываешь государство. Не поставил штамп в паспорте, создал риски. Баланин сказал: незарегистрированные союзы это угроза. Ведомство укрепляет институт семьи. Борется с разрушением ценностей. Два года мониторит Семейный кодекс. Нина Останина. Госдума. Предлагает обязательного медиатора при разводе. Потому что часто решают сгоряча. Сейчас дают три месяца на примирение. Но супруги просто ждут. Помощи не получают. Я читаю новости. Сожительство без брака означает угроза безопасности страны? Интересно. Выходит, если я живу с женщиной без штампа, я террорист? Я подрываю государство? Я создаю угрозу? А если я в браке, но изменяю с другой бабой, это безопасно? Если я женат, но пью и бью жену это традиционные ценности? Если я в разводе и живу один тогда я уже не угроза? Или наоборот? Замминистра, я бы вас уважал. Забыл за что. За заботу о семье? За то, что вы видите угрозу в паспортном штампе? За то, что вы проводите мониторинг? Но уважать не за что. Потому что семья это не штамп в паспорте. Браки заключаются на небесах. Семья это любовь. Ответственность. Забота. И она не рождается в ЗАГСе. Она рождается в сердце. А если сердца нет, то штамп не спасёт. И безопасность не обеспечит. Государство хочет крепкую семью. Хорошо. Но что оно делает? Запугивает. Говорит:если не женитесь тогда будете угрозой. Не даёт помощь. Только контроль. И обязательных медиаторов. При разводе. Останина предлагает медиатора. Чтобы люди не расставались сгоряча. Правильно. Но зачем медиатор, если отношения уже рухнули? Если люди не хотят быть вместе их не спасут. Ни три месяца, ни медиатор, ни Минюст. Только время. И осознание. Или не осознание. Тогда развод. Без угроз. Без штампов. Без безопасности. Чтоб я так жил. Чтобы нас с моей сожительницей считали угрозой. Чтобы меня заставляли жениться. Чтобы при разводе мне давали медиатора. Чтобы государство лезло в мою постель. И в мой паспорт. И в мои отношения. Но не хочу. Лучше я буду жить так, как хочу. В браке. Или без. С детьми. Или без. С любовью. Или без. Но без страха. Без угроз. Без государственных лекций. Потому что моя семья это моя семья. А безопасность это когда я не боюсь. Когда я люблю. Когда я свободен. А не когда я в ЗАГСе. Баланин, Останина, Минюст. Я вас уважаю. За работу. За заботу. За слова. Но вы ошибаетесь. Угроза не в сожительстве. Угроза в безразличии. В насилии. В равнодушии. В том, что мы перестали говорить друг с другом. А штамп не поможет. Никакой. Даже если он с гербом. Даже если с безопасностью. Даже если с медиатором. Потому что настоящая семья не в бумажке. Она в людях. Которые вместе. Не потому что должны. А потому что хотят. И это не угроза. Это спасение. От одиночества. От государства. От чиновников. Которые хотят, чтобы мы были безопасными. А мы хотим быть счастливыми. Это не одно и то же. К сожалению. Другая интересная новость, уже про судью если хотите можете почитать по ссылке-судья на удаленке был уволен.

Читаю новости в сети Интернет и имею Вам кое-что сказать. Оказывается, что выносившую приговоры из шезлонга в Сочи судью лишили гарантий неприкосновенности. Сочи. Судья Наталия Губернаторова. Вынесла десять приговоров. Из шезлонга. На пляже. Заседания накладывались друг на друга. Судья говорила: технические ошибки. Участники процессов утверждали: нам предлагали писать заявления о рассмотрении дел в её отсутствие. Её лишили гарантий неприкосновенности. Отправили в отставку. Но коллеги решили: неприкосновенности не будет. Пенсии в размере 80–85 процентов зарплаты не будет. Теперь ей грозит уголовное дело. До четырёх лет тюрьмы. За вынесение заведомо неправосудных приговоров. Пока она на пляже выносила приговоры, другие судьи покупали квартиры в Тбилиси. Елена Хахалева. Краснодарский краевой суд. Покинула Россию. Международный розыск. Элитная квартира в центре Тбилиси. Сделка в 2023 году. Право собственности в июне 2025. Читаю новости в сети Интернет. Сочи. Пляж. Шезлонг. Десять приговоров. Судья, которая не видела зала суда, видела только море. Или море видела, а приговоры выносила. Загорала и решала судьбы людей. Наталия Губернаторова, я бы вас уважала. Забыл за что. За смелость? За то, что не боялись выносить приговоры на пляже? За то, что считали, что никто не узнает? Узнали. Коллеги. Общественность. Теперь вы без работы. Без пенсии. Без неприкосновенности. С уголовным делом. Четыре года тюрьмы. За то, что не выходили из шезлонга. За то, что технические ошибки. За то, что участникам предлагали писать заявления. Чтобы не приходить в суд. Потому что судья на пляже. И ей не до вас. Чтоб я так жил. Чтобы я выносил приговоры, лёжа на шезлонге. Чтобы мои заседания накладывались друг на друга. Чтобы я говорил: это ошибка. Чтобы меня лишили пенсии. Чтобы мне грозила тюрьма. Не хочу. Елена Хахалева. Другая история. Она уехала. Купила квартиру в Тбилиси. Элитную. В центре. Сделка в 2023. Право собственности в 2025. Её ищут. Объявили в международный розыск. Она не на пляже. Она в Тбилиси. В центре. Элитная квартира. Две судьи. Две судьбы. Одна — в шезлонге. Другая — в Тбилиси. Обе без работы. Обе под угрозой. Одна — четырёх лет тюрьмы. Другая — международного розыска. Уважаю коллег судьи Губернаторовой. За то, что не пожалели. Лишили привилегий. Открыли путь к уголовному делу. Молодцы. Не дали спрятаться за статусом. За то, что она судья. За то, что она в шезлонге. За то, что выносила приговоры на пляже. Сочи. Пляж. Судья. Приговоры. Шезлонг. Технические ошибки. Теперь без пенсии. Без неприкосновенности. И скоро, может, без свободы. Чтоб я так жил. Но не хочу. Лучше я буду работать честно. В зале суда. За столом. С документами. С участниками. С приговорами. Которые выносятся по закону. А не по настроению. И не по погоде. И не из шезлонга. Потому что шезлонг это про отдых. А в суде — это работа. И не надо их путать. Иначе будет как у Губернаторовой. Или как у Хахалевой. Обе — примеры. Только для разных статей. И для разных стран. И для разных жизней. Которые они себе выбрали. Сами. Без шезлонга. Без Тбилиси. Но с последствиями. Которые не обойти. Даже с техническими ошибками. Даже с элитной квартирой.