Литературный Полигон**

Каблук Лены застрял в щели между половицами. Она замерла в дверях, даже не успев снять пальто. Из коридора было отлично видно, как Вадим стоит посреди прихожей, уперев руки в бока, и с отвращением разглядывает кучу у порога. – Вадим, успокойся, пожалуйста. Она не со свалки это принесла. Соседка снизу переезжала, отдала вещи. – Да мне плевать, откуда это дерьмо! – Вадим сорвался на крик и снова толкнул носком туфли злополучный пакет. Из него с тихим шорохом вывалился старый потрепанный фотоальбом с тканевой обложкой и связка пожелтевших журналов...

– Больно, Игорь! Отпусти руку, ты мне пальцы сломаешь! – я попыталась вырваться, но он держал крепко, чуть ли не до синяков. – Я сказал, сними это убожество. Мы идем на юбилей к моему генеральному директору. Там будут приличные люди, жены топ-менеджеров в бриллиантах. А ты нацепила этот речной жемчуг из советского сундука. Позоришь меня. – Это подарок моей бабушки, – у меня перехватило дыхание от обиды, слезы сами подступили к глазам. – Она подарила мне их на совершеннолетие. Это настоящий речной жемчуг, Игорь...

Ольга даже воздух ртом поймала от такой наглости. Рука с секатором так и застыла над кустом крыжовника. Люба смотрела в упор, сложив руки на груди, и явно получала удовольствие от момента. Твоя Светка дома сидит, работу ищет, Люб. Ей тридцать лет, а ты все за нее парней караулишь. Мой Андрей тут при чем? При том, Оля, при том. Ты думаешь, он в город уезжает по субботам стройматериалы смотреть? Ну-ну. Он ее в прошлые выходные в кино возил в торговый центр, а вчера они в кафе у трассы сидели. Мне Ленка из продуктового сама лично позвонила и сказала...

— Хватит, Ира. Мое терпение лопнуло, — Игорь резко сдернул с себя одеяло и сел на кровати. Было два часа ночи. — Твоя сестрица спит на моем диване вторую неделю и даже за собой чашку не помоет. Я больше не намерен это терпеть. Ира испуганно открыла глаза и тоже села, кутаясь в пододеяльник. В комнате было темно, только свет от уличного фонаря падал на лицо мужа. Игорь выглядел злым и уставшим. — Игорь, тише, пожалуйста. Она же услышит, — прошептала Ира, оглядываясь на закрытую дверь спальни. — У человека тяжелый период, Алина только что рассталась с парнем, ей идти некуда...

— Костя, открой дверь, я же слышу, что ты там, — Алина прижала к себе спящий сверток и толкнула локтем тяжелую железную дверь. — Костя, это не смешно. У меня ребенок на руках. За дверью было тихо. Алина опустила глаза и увидела три огромных синих пакета из супермаркета, которые стояли прямо на оплеванном полу лестничной клетки. Из верхнего пакета торчал край розового флисового комбинезона и пачка подгузников. В кармане куртки завибрировал телефон. Алина кое-как достала его одной рукой, стараясь не разбудить новорожденную дочку...

— Это не кондитерское изделие, Алина, это подошва, — Тамара Петровна перевернула пластиковый контейнер, и три моих капкейка с черничной начинкой с глухим стуком упали на дно жестяного ведра. — Да твоя выпечка на вкус как замазка, я наняла нормального кондитера на свадьбу. Не позорь моего сына перед родственниками из Ставрополя. В гостиной повисла тишина. Моя мама застыла с бокалом сока, а будущий свекор резко закашлялся, пытаясь перевести все в шутку. Десять гостей, которых мы собрали для обсуждения свадебного меню, дружно опустили глаза...

– Ты сейчас серьезно это говоришь? – Алина замерла у зеркала в прихожей, так и не успев застегнуть серьгу. – Абсолютно серьезно, – Олег даже не повернулся к ней, продолжая поправлять воротник рубашки перед зеркалом в шкафу. – Прошлый раз вспомни. Мой начальник завел разговор про квартальный отчет и новые логистические схемы, а ты вылезла со своими историями про поставщиков и кассовые разрывы. Зачем? Показать, какая ты умная? – Олег, я вообще-то управляю небольшой сетью кондитерских. Я в этом разбираюсь...

– Или ты закрываешь кафе на спецобслуживание в субботу, или мы с тобой больше не общаемся, – Марина бросила на стол ключи от машины и уставилась на меня в упор. – И не надо мне рассказывать про убытки. Это юбилей нашей общей мамы. Точнее, мамы твоего мужа, но ты обязана проявить уважение. Я аккуратно отложила в сторону кондитерский мешок с кремом и вытерла руки полотенцем. Мы находились в моем небольшом кондитерском цехе при кафе «Сладкая жизнь». Суббота была самым прибыльным днем недели, когда выручка покрывала аренду за половину месяца...

Кулак Олега опустился на деревянную поверхность с таким шумом, что чашки в шкафу мелко зазвенели. Маша даже не вздрогнула. Она ждала этого разговора три дня, с тех самых пор, как увидела в комнате сына буклеты из приемной комиссии технического колледжа. Кирилл в этот момент сидел в своей комнате, закрыв дверь, но за тонкой стеной панельной пятиэтажки было слышно каждое слово. Маша медленно опустила руки. Ей хотелось кричать, но она заставила себя говорить тихо. – Олег, ты его спросил? Ты хоть раз...

Сумка со сменной обувью соскользнула с моего плеча и тяжело шмякнулась на линолеум прихожей. Я даже не успела снять правый сапог. Олег стоял в проеме кухонной двери, скрестив руки на груди. Его лицо было бледным, а губы вытянулись в тонкую нитку. Такое выражение лица у него бывало только тогда, когда на работе случался серьезный аврал, или когда моя мама переходила очередную невидимую границу нашего семейного пространства. Я вздохнула, чувствуя, как внутри все сжимается от привычного чувства вины и усталости после двенадцати часов на ногах в аптеке...

— Рита, ты только не волнуйся, но я не могу молчать, — Алла Григорьевна схватила меня за локоть прямо у лифта. — Твой муженек вчера в ресторане обнимал какую-то блондинку, я сама видела. Я застыла с пакетом картошки в руках. Пакет был тяжелый, ручки резали пальцы, но я даже не сразу сообразила его поставить. Внутри все как-то разом обмякло. — В каком еще ресторане, Алла Григорьевна? — мой голос прозвучал на удивление тихо. — Вадим вчера на работе задержался. Отчет у них. — Ой, милая, какой отчет!...

– Что ты сделал? – я глупо уставилась на экран, где вместо привычной аватарки и ленты горело белое окно авторизации. – Костя, повтори. – То, что слышала, – он взял вилку и принялся за ужин. – Удалил. Больше никакой этой дурости. Мне надоело, что моя жена крутит хвостом перед чужими мужиками и выставляет всю нашу жизнь напоказ. У меня внутри все похолодело. Три года работы. Пятьдесят тысяч подписчиков. Десятки рецептов, обзоров на детские вещи, советы по обустройству дома. Это был не просто блог, это был мой маленький бизнес, который уже приносил доход...