1001 ИДЕЯ ДЛЯ ДОМА

Я всегда думал, что узнаю боль. Когда ломаешь ногу — это острая вспышка. Когда тебя увольняют — тупая тяжесть в животе. Но то утро ощущалось как… как если бы весь мир вдруг сдвинулся на пару сантиметров влево, а я всё равно пытался идти прямо. Всё началось с забытого телефона. — Артём, ты не видел мой телефон? — спросила Лена, выходя из душа. Полотенце на голове, родные морщинки у глаз, тот самый халат, который я дарил ей на третью годовщину. — На кухне, ты вчера заряжала, — ответил я, не отрываясь от кофе...

Я всегда думал, что ад — это когда жарко. Нет. Ад — это когда в твоей собственной ванной пахнет цветами, которых ты не дарил. Это началось с мелочи. В среду, восемнадцатого марта. Мы с Катей сидели на кухне, я пил чай, она листала телефон. — Ты сегодня поздно, — сказал я, просто чтобы что-то сказать. — Да, завал на работе. Серега из соседнего отдела вообще вынос мозга. Я кивнул. Серега. Она часто о нем говорила. Сначала я не придавал значения. Ну, коллега. Ну, помогает с отчетами. — Он женат? — спросил я тогда...

Я всегда считал, что предательство пахнет потом и гречкой. Ну, знаешь, когда человек врёт, у него якобы уши горят или голос садится. Чушь. Моё предательство пахло мятой. В тот вечер я вернулся с работы раньше. Часов в семь, вместо девяти. Ремонт на линии, начальник отпустил. Дома горел свет на кухне. Я снял ботинки, прошел коридор и на пороге замер. Жена, Лена, стояла у плиты. Волосы собраны в пучок, фартук в разводах томата. На плите что-то булькало. Всё как обычно. Кроме одного. Она не слышала, как я вошёл...

В тот вторник пахло гарью. Я тогда подумал, что это у соседей снизу что-то пригорело на кухне — они вечно забывали про ужин, когда смотрели сериалы. Я зашел в квартиру, бросил ключи в миску на тумбочке и крикнул: — Лен, я купил твой любимый зефир. С клюквой. Тишина. Потом шорох. Быстрый, нервный, как у мыши, которая поняла, что её заметили. Лена вышла из спальни. Волосы мокрые — только что из душа. В глазах что-то вспыхнуло и сразу погасло. — Привет, — сказала она слишком громко. — А я как раз мылась...

Я проснулся от того, что в доме было тихо. Обычно Катя гремит чашками на кухне в половине седьмого. Но сегодня тишина давила. Часы показывали 4:15, а кровать рядом была холодной. Я прошел в кухню. Катя сидела за столом в моей старой футболке и смотрела в окно. На столе стояло две чашки. Одна — её, вторая — чужая. У нее на губах блестела помада, хотя спать в помаде она никогда не ложилась. — Ты где была? — спросил я, еще не понимая, что сейчас рухнет весь мир. Голос был спокойным, как обычно по утрам...