1001 ИДЕЯ ДЛЯ ДОМА

Все началось с запаха. Не с парфюма, не с духов другого мужчины — с запаха чужого мыла. Того, которого не было в нашей ванной. Горьковатый, древесный аромат, который я уловил, когда Лиза, обняв меня после работы, прижалась щекой к моей шее. Я отстранился, посмотрел на нее. Она улыбалась своей обычной, лучезарной улыбкой. Глаза, синие, как летнее небо, были чистыми и открытыми. — Ты сегодня рано, — сказала она, целуя меня в щеку. — Я как раз собиралась готовить ужин. — Что-то ты пахнешь… по-новому, — пробормотал я, снимая куртку...

Меня зовут Кирилл, и моя жизнь разбилась в четверг, в семь тридцать вечера. Не громко, не с драмой, а с тихим, едва уловимым щелчком, который я сначала принял за звук сломавшейся ветки за окном. Аня, моя жена, стояла у окна, спиной ко мне, прижав к уху телефон. Она говорила голосом, которого я не слышал, наверное, с тех пор, как мы встречались. Мягким, игривым, чуть с придыханием. «Да, я тоже не могу дождаться... Конечно, помню... Ты же знаешь, это моя слабость». Я застыл с кружкой чая в руке. Комната, такая знакомая, вдруг поплыла...

Все началось с запаха. Не с губной помады на воротнике и не с полуночных звонков. С запаха дорогого, незнакомого табака в ее волосах. Марина курила иногда, но исключительно легкие сигареты с ментолом, от которых пахло конфетой. Этот же запах был терпким, мужским, чужим. «Откуда это?» — спросил я, обнимая ее сзади на кухне, пока она заваривала кофе. Она замерла на долю секунды. Слишком долгую. «А? О, боже, этот ужасный Джеймс из лондонского офиса. Настоящая труба. Весь переговорку прокурил. Пришлось потом два часа проветривать»...

Меня зовут Денис. Мою жену зовут Марина. Мы вместе двенадцать лет, из них восемь — в браке. У нас есть дочь Катя, ей шесть. Жизнь была не сказочной, но хорошей. Я работал архитектором в небольшой фирме, она — менеджером в турагентстве, которое часто замирало в межсезонье. Мы строили общий быт, как дом, кирпичик за кирпичиком: ипотека, машина, дача-сараюшка за городом, куда мы с таким азартом ездили каждые выходные. Последний год Марина стала отдаляться. Списал на усталость. «Кризис среднего возраста, Ден, — говорила она, глядя в окно, пока я мыл посуду...

Меня зовут Максим. И моя жизнь разбилась в прошлую среду, в семь вечера. Не со звоном и грохотом, а с тихим, безобидным писком телефона на кухонном столе. Оля, моя жена, готовила ужин. Запах жареного лука и говядины, который я всегда обожал, вдруг показался мне удушающим. Она что-то напевала, двигаясь между плитой и холодильником с той грацией, от которой у меня все еще замирало сердце после восьми лет брака. «Макс, не хочешь салат?» — спросила она, обернувшись. У нее были такие глаза — светло-карие, теплые, как мед на солнце...

Меня зовут Кирилл. И моя жизнь была идеальным стеклянным шаром: гладкая, прозрачная, красивая. Внутри этого шара — наш с Лерой уютный мир. Десять лет брака. Собственная квартира, машина, дача. Карьера, которая, наконец, позволила выдохнуть. И Лера… Лена, Елена для всех остальных. Моя Лера с ее смехом, звучащим как звон хрусталя, и взглядом теплых карих глаз, в котором я тонул с первого дня. Первая трещина появилась незаметно. Вернее, я ее не заметил. Был погружен в новый проект — открывал филиал компании в соседнем городе...

Меня зовут Кирилл. И моя жизнь была как хорошо отлаженный механизм: успешная стоматологическая клиника, уютная квартира в центре, восьмилетний сын Данилка, увлеченный футболом. И Лена. Лена была не просто женой. Она была моим тылом, моим лучшим другом, тем человеком, улыбка которого согревала даже после самого тяжелого дня. Мы были вместе двенадцать лет. Первая трещина появилась в обычный четверг. Лена стала какой-то отстраненной. Часто задумывалась, уходила в другую комнату говорить по телефону, говорила, что это подруга с работы, Наташка...

Меня зовут Максим, и я думал, что знаю свою жизнь от и до. Как маршрут от дома до офиса, который можно проехать с закрытыми глазами. Моя жена Лена — это тот самый дом, куда я всегда возвращался. Уютный, светлый, предсказуемый. Мы вместе десять лет, из них восемь в браке. Детей пока не было, но мы не теряли надежды. Я работал архитектором, она вела блог о здоровом питании. Все было… гладко. Первой трещиной стала ее поездка «к подруге в другой город» на выходные. Ольга, ее университетская подруга, действительно жила за триста километров...

Меня зовут Кирилл. Жизнь моя была не идеальной, но… цельной. Как прочный дубовый стол, с годами только набравший благородный лоск. Моя жена, Ольга, была его главной ножкой – красивой, надежной, без которой все рухнет. Мы прожили вместе двенадцать лет. Взлеты, падения, тихая грусть из-за того, что детей не случилось, которая постепенно превратилась в молчаливое принятие. Мы работали: я архитектором, она – редактором в модном журнале. Вечерами смотрели сериалы, по выходным ездили на дачу. Спали, повернувшись спиной друг к другу, но я думал – это просто усталость...

Все началось не с крика, а с тишины. Глухой, звонкой тишины, которая повисла в нашей спальне после того, как жена отвернулась к стене, сказав спокойным, уставшим голосом: «Сереж, я просто хочу спать. Давай не будем сегодня». «Сегодня» длилось уже две недели. Аня, моя Анечка, с которой мы прожили семь лет, постепенно превращалась в изящную, вежливую тень. Мы разучились разговаривать. Вернее, разучилась она. Я пытался. Спрашивал о работе, о подругах, предлагал сходить в кино или просто обняться на диване...

Меня зовут Саша. И моя жизнь была не картинкой из глянца, а чем-то лучшим — теплым, уютным, настоящим. Таким его делала Лика. Мы познакомились не в баре под текилу, а в очереди за горшками для фикусов в садовом центре. Она роняла землю на свои кеды и ругалась шепотом, а я неловко предложил ей свой совок. Смешное, глупое начало. Мы сложились, как идеальный пазл из двух половинок. Я, инженер-проектировщик, слегка занудный, любящий порядок, она — вихрь эмоций, графический дизайнер, приносящая в дом то аромат свежей выпечки, то хаос разбросанных скетчбуков...

Все началось с запаха. Не с чужих духов или табака, а с запаха дождя, который она не любила. Лина всегда ненавидела промозглую осень, и, возвращаясь домой, первым делом снимала промокшее пальто с таким видом, будто это склизкая шкура какого-то монстра. Но в тот четверг она вошла, и от нее тянуло свежей, чистой сыростью, будто она с наслаждением задержалась под этими каплями. В волосах блестели капельки. — Промокла? — спросил я, откладывая ноутбук. Работал я, как всегда, из дома: верстал сайты, погряз в рутине...