Шпаковский. 10 тысяч знаков

Это Валерий. Ему чуть больше тридцати, он коротко подстрижен, одет в клетчатую рубашку, голубые джинсы и серые кроссовки. Прямо сейчас он одиноко сидит в кафе за столиком на троих, допивает свой кофе и немного грустно смотрит в пустоту. Несколько минут назад закончилось его первое и последнее свидание с какой-то дамой, с которой они совсем недавно познакомились в приложении для знакомств. Конечно, она была удивительно красива. И вот тут у нее красиво, и вот здесь хорошо, и тут прекрасно. Но с чего-то вдруг она сразу начала закидывать его такими вот вопросами, на которые не ответишь просто так...

Свет приглушен. Из динамиков доносится что-то тяжёлое. На часах около половины девятого. Я стою в центре танцпола и смотрю то на все еще пустую сцену, то на окружающих меня людей - мужчин и женщин около 30 и 40 лет, подростков-первокурсников, нескольких старожилов за 50. Чьи-то лица кажутся мне знакомыми. Возможно, мы недавно виделись здесь же на другом концерте. Или пересекались двадцать лет назад в каком-то другом гадюшнике. Это не имеет значения. Я смотрю по сторонам. Концерт ещё не начался, но я точно могу представить, что произойдет, когда на сцену выйдут музыканты...

Как и многие другие, эти истории и персонажи рождались и умирали десятки раз. Из коротких постов они превращались в черновики романов, из небольших очерков в мысли о целых книгах. Некоторые из них вам уже знакомы. К примеру, тексты про "Мутные дворы" и "Чертовы дебри". Ну да ладно. Теперь они похожи на один большой рассказ или маленькую повесть. То есть на 80 тысяч знаков. Или типа того. МИТЯ РУДНИНСКИЙ Дождь лил во всю мощь, когда Митя Руднинский выбрался из серенького ведомственного здания в центре города после очередного вечернего совещания...

О первом российском издании текстов Гэя Тализа, новой журналистике и крутых историях. Гэй Тализ, «Фрэнк Синатра простудился и другие истории», 2024 Всякий разговор о новой журналистике — и здесь подразумевается жанр, а не современное состояние медиа — почти сразу приводит к упоминанию гонзо-журналистики и Хантера нашего Томпсона. Именно благодаря ему, а точнее экранизации его «Страха и ненависти в Лас-Вегасе», «новая журналистика» и известна если не всему миру, то России точно. Читатель более глубокий...

Пока фанаты профессиональных футбольных клубов России продолжают нехотя протестовать против Fan-ID, команды медиафутбольной лиги собирают Большую спортивную арену «Лужников». И это при том, что про медиафутбол до сих пор знает только малая часть общей спортивной аудитории. А те, кто что-то об этом слышал, с трудом могут объяснить, что это такое. Зато почти все слышали про «Амкал», «2Drots» и «Эгриси». В общем, многим кажется, что весь медиамяч — это какая-то внутренняя тусовка и не более того. Впрочем,...