Звёздные бродяги

Два дня пролетели незаметно. Серебряный дождь закончился на рассвете первого дня, оставив после себя влажный воздух, искрящуюся пыль на камнях и ощущение обновления. Команда использовала это время с толком...

Яра проснулась от шума. Не от света — за окном было всё то же серебристое сияние, что и вечером. Разбудил её звук. Ритмичный, тяжёлый, как будто тысячи маленьких молоточков били по крыше. Она села на кровати и выглянула в окно. Шёл дождь. Серебряный. Капли падали с неба, и каждая вспыхивала в полёте, как крошечная звезда, оставляя за собой светящийся след. Земля под окном уже была покрыта тонким слоем мерцающей пыли, и в этом свете, смешанном с туманом, всё казалось нереальным. Она задержалась у окна, глядя на падающие капли...

Они вышли из старого порта и двинулись в горы. Тропа была узкой, выбитой в скале много циклов назад. Слева поднималась серебристая стена, увитая светящимся мхом — он мерцал мягким голубоватым светом, разгоняя туман...

«Стрела» вышла из прыжка на границе Зены. Яра стояла у иллюминатора и не могла отвести взгляд. Она видела Землю — живую, голубую. Видела Марс — водный, сверкающий, с двумя солнцами. Но Зена была другой...

Буря ревела. Ветер бил в грудь с такой силой, что приходилось наклоняться вперёд, чтобы не упасть — порывы швыряли песок, и каждый шаг давался с трудом, как будто они шли по пояс в воде. Песок скрежетал по защитным костюмам и шлемам, царапал стёкла фильтров, оставляя на них мутные разводы...

«Стрела» вошла в атмосферу над большим материком, и через несколько минут за иллюминаторами не осталось ничего, кроме песка. Оранжево-коричневая стена, плотная, как бетон, била в обшивку. Корабль трясло...

Они вернулись в дом, когда первое солнце уже село, а второе — Искра — висело низко над океаном, заливая комнаты мягким голубоватым светом. Яра перешагнула порог и остановилась, чувствуя на себе взгляды...

Таверна называлась «Два солнца» — просто и со вкусом. Ветер доносил запах соли и жареной рыбы, где-то играла музыка. Команда расселась за большим столом. Напротив близнецов. Одинаковые черты лица, острые скулы, бледно-золотистая кожа с лёгким сиреневым отливом. Одинаковые причёски — короткие белые волосы, торчащие вверх лёгким ёжиком. Одинаковые очки в тонкой оправе. Одинаковые светлые туники с высоким воротником. Единственное различие: у одного из них из уголка рта торчала тонкая серебристая трубочка, источавшая зеленоватый дымок с запахом трав и пряностей...

Джакс очнулся через несколько часов после совета. На этот раз — спокойно. Никаких вспышек. Никаких криков. Он просто открыл глаза и тихо позвал: — Альтаир. Орион, дежуривший в медотсеке, немедленно послал сигнал. Через минуту в отсек вошли Альтаир, Яра и Ирис. Шнырь висел под потолком, тихо переливаясь синим. Тарен остался в главном отсеке — следил за приборами. «Стрела» уже легла на курс к Марсу, и полёт проходил спокойно. Джакс сидел на койке. Его руки больше не были привязаны — Орион счёл, что в этом нет необходимости...

Альтаир открыл глаза. Первое, что он услышал, был смех. Не тревожный, не нервный, а самый обычный — тёплый, искренний. Он лежал на койке в своём отсеке. Одежда, в которой его спасали, была безнадёжно испорчена — разорвана, в крови, в грязи катакомб...

Душ на «Стреле» оказался крошечным — узкая кабинка, в которой едва можно было повернуться, — но Яру это не волновало. Горячая вода смывала грязь двух дней, проведённых в лесу и побегах, и вместе с ней уходило напряжение, которое она даже не осознавала...

Они сидели в небольшой закусочной на втором уровне Ветлани. Место было простым, без изысков — несколько столиков под навесом. Яра ела молча, украдкой разглядывая Альтаира. Он почти не притронулся к своей порции — просто сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел куда-то мимо неё, на проплывающие за краем платформы огни города. Шнырь же, наоборот, не мог усидеть на месте. Он то подлетал к Яре, проверяя, ест ли она, то метался к окну — посмотреть на пролетающие машины, то возвращался к Альтаиру...