Рассвет выдался туманным и промозглым. Влажный воздух цеплялся за кожу ледяными нитями, а с реки наползал густой пеленой, превращая знакомые улочки в размытые силуэты. Для Эвана утро началось с телефонного звонка из участка. Нашли девушку. На скамейке в том самом парке, где он гулял с Луной. Она была в одном легком платье, вся продрогшая, от холода и шока. И ничего не помнила. Ни имени, ни того, как там оказалась. Врачи разводили руками: физически здорова, а в глазах — пустота. Именно это слово — «пустота» — вертелось у Эвана в голове, когда он спустя два часа стоял в «Паутине времени»...
На следующий день в "Паутину времени" заглянула миссис Мейз не просто так, а с теплым пирогом "в благодарность за ту брошь". Потом пришел фермер и, смущенно держа в руках кепку, оставил на пороге корзину яиц. Луна стояла среди этого внезапного изобилия и чувствовала себя странно. Неловко от внимания, но и... тепло. Ее стеклянные стены все еще были на месте, но сквозь них теперь пробивались лучи незнакомого до сих пор чувства — принятия. Именно в такой момент, дня через два, дверь в лавку снова открылась, пропуская высокую, знакомую фигуру...
Тихую жизнь Луны в городке К. нарушали не часто. Но иногда ее дар, против ее воли, становился достоянием общественности. Сначала она помогла старушке найти потерявшуюся где-то в доме фамильную брошь — Луна, зайдя к ней за чаем, буквально «наткнулась» на исходящий от комода тревожный зов. Потом указала сыну местного фермера, где искать отбившегося от стада породистого быка . Она не давала объявлений и не брала денег. Но в маленьком городе слухи расползаются быстро. К ней начали обращаться. Сначала соседи, потом соседи соседей...
Переезд в городок К. был побегом. Она сняла маленький, старенький домик на самой окраине, где улица упиралась в рыжую от осени стену леса. Дом пах пылью, яблоками от старого сада за забором и тишиной. Настоящей, физической тишиной, которую она впервые за долгие годы могла не просто услышать, а почувствовать. Утро начиналось с щебетания птиц за окном и первого глубокого вдоха, который не резал сознание чужими тревогами. Она лежала и слушала тиканье настенных часов, доставшихся от прошлых хозяев, и этот простой, ритмичный звук был ей дороже любой музыки...