Наталья Звонарёва | Семейные истории

— Гель, ну что, первого как обычно, у вас на даче? Нас двадцать, девочки уже спрашивают, — сказала золовка в трубку в середине июня. Я как раз пришла со смены на молочном комбинате и разбирала сумку. Телефон зажала плечом, вынимала контейнеры. На одном опять треснула крышка — всё собиралась заменить. Виолетта — младшая сестра моего мужа Лёши. Она работает администратором в салоне, и девочки — это её коллеги. День рождения у Веты первого августа, у меня третьего. В этом году мне исполнялось пятьдесят пять...

— Наиля, а вы почему не сдаёте? Все же по пятьсот. Алсу спросила громко и без всякого подвоха. Ей двадцать девять, она у нас экономист, в отделе вторую неделю. Зульфия Рашидовна как раз шла между столами с конвертом «От коллектива» и возле меня, как обычно, не остановилась. У окна кто-то хмыкнул. Я сидела над кассовой ведомостью и знала, что сейчас новенькой объяснят то, что в бухгалтерии знают уже год: Наиля у нас жадина. Меня зовут Наиля, мне пятьдесят. Я кассир платных услуг в районной больнице: сижу в окошке регистратуры, принимаю деньги за анализы и справки для водительских прав...

— Дачу продаём. Покупатель приедет в субботу. Гриша сказал это из комнаты в среду вечером, когда Альбина в прихожей снимала сапоги. Сказал неожиданно и без предисловий. Она так и осталась стоять с одним сапогом в руке. — Какую дачу? — Нашу, какую ещё. На сорок седьмом. Альбине пятьдесят семь, двадцать два года она считает сметы и тарифы в городском водоканале. Грише шестьдесят, он мастер на ТЭЦ, до пенсии ему год, «а там видно будет». Женаты они тридцать лет, и почти все эти годы у них была дача...

— Инесса Павловна, ну хоть до весны, — Сабина положила заявление на стойку гардероба и подвинула его обратно. — Впереди декабрь, ёлки. Кто мне шубы принимать будет? Инессе Павловне шестьдесят шесть лет, из них одиннадцать она проработала в гардеробе драмтеатра. Бумагу она не взяла. Протирала стойку, хотя стойка была чистая. — Сабиночка, двадцать пятое октября — последний день. Я за месяц предупредила, как положено. — Как положено, — повторила Сабина. Ей тридцать пять, она администратор, и зимний сезон без Инессы Павловны у неё не складывался...

— Алевтина Павловна, ну неужели вам жалко полтора метра земли для всего СНТ? Председатель Виталий Сергеевич стоял у моей калитки с синей папкой под мышкой и смотрел не на меня, а на яблони. — Жалко, — сказала я. — Там яблони, которые сажал папа. Он вздохнул, будто я ребёнок, который не отдаёт совок, и пошёл по переулку к своей машине. В каждом садовом товариществе есть такая тётка. Вредная, упёртая, всем мешает, из-за неё ничего не делается. У нас в «Рассвете» эта тётка — я. Мне шестьдесят три, зовут...