Зонтик для двоих

Обычным субботним утром Василий стоял у кухонного стола и просил у жены двести рублей на сигареты. Выглядело это так, будто ему самому был противен свой голос. Под кухонной вытяжкой мигала лампочка, холодильник ровно гудел. На столе лежали очки, телефон и список расходов, который Людмила набросала на обратной стороне квитанции. – На что? - переспросила она не резко, просто по привычке. Василий дёрнул плечом. – Да господи. На что обычно. Сигареты возьму. Она открыла банковское приложение, мельком посмотрела остаток, потом перевела ему немного, как делала уже много раз...

Самое тяжёлое для неё в тот день было смотреть на сына. И впервые не узнать в нём человека, который много лет повторял одну и ту же фразу: "Я всё решу". Елена Константиновна сидела на жёстком пластиковом стуле у стеклянной перегородки. В очереди кто-то покашливал, нетерпеливо двигал ногой по плитке, перешептывалась семейная пара. А её сын стоял у окна приёма, чуть наклонившись вперёд, и говорил своим привычным тоном человека, который ещё надеется продавить мир одной уверенностью. Сотрудница за стеклом не спорила...

– Паша, продай гараж до конца лета. Я ещё не знала, когда сказала это мужу, что прощание с гаражом будет дольше, чем расставание с молодостью. У нас в доме никогда не было машины. И прав ни у кого не было. За рулём я сидела один раз в жизни, на старых жигулях двоюродного брата. Павел водить тоже не стремился. Поэтому гараж у нас был объект особенный. Машины нет, а гараж есть. И занимает в семейной жизни какое-то подозрительно почётное место. Я к нему всегда относилась как к дальнему родственнику: вроде пользы мало, но попробуй скажи вслух, что не нужен и знать не хочу...

Ольга заметила странность не в тот день, когда в доме гудели дрели и пахло свежей пылью, а позже, когда села разбирать свежие квитанции. Сумма за электричество оказалась меньше. Не на сто рублей, не на какую-нибудь мелочь, которую можно списать на сезон или на собственную забывчивость. Меньше . Так, что она даже пересчитала ещё раз. Потом взяла предыдущую платёжку, потом ещё одну, потом достала папку, где у неё всё лежало по месяцам, аккуратно, под старой резинкой, с загнутыми уголками. Чайник на кухне шумел как обычно...

Самое неприятное в семейных просьбах то, что иногда за стол переговоров садятся так, будто ты уже согласилась. Когда Жанна пришла к нам в тот вечер, это было видно сразу. Не по тому как она с порога сказала: "Мы ненадолго", а по лицу Бориса. Он уже выглядел будто мысленно извиняется передо мной заранее. Вечер стоял жаркий. Окно на кухне было приоткрыто, с улицы тянуло нагретой пылью и чем-то сладким, то ли акацией от соседнего палисадника, то ли детским шампунем. На столе остывал чай с бергамотом...