Зона Отчуждения

- В баре нельзя пользоваться оружием, - Верста спокойно придержал руку Сумрака с автоматом. – Угомонись, как-нибудь без огнестрела разберёмся. Тот метнул на него взгляд головой вполоборота и снова повернулся к голосу. Рука всё же подёргивала оружие. - Сумрак! Привет! – к нему, на ходу сдирая дыхательные маски, пробирались двое. «Привет» - прозвучало настолько сипло, что Сумрак понял, что где-то это слышал. Оба в камуфляже, за плечами рюкзаки, вооружены автоматами Калашникова. «Голос, голос, голос», - закрутилось в голове...

Сумрак отставил рюмку и приподнялся, опершись кулаками о стол. Спросил раздельно, чётко проговаривая слова: - Где?! Настя?! - Понимаешь, Женя, - Ленин посмотрел сквозь свою рюмку на свет и тоже её отставил. - Да что ты мямлишь? – Верста ударил своей о стол так, что водка выплеснулась. – Рассказывай, как есть! - Нет тут Насти, - сказал он Сумраку после паузы. – Но, чтобы это объяснить, надо минут этак несколько. Длинный сталкер почесал щёку и проскрипел: - Так что не вижу особого смысла ждать, когда...

Но руки были явно не женские. Грубая кожа, слишком длинные пальцы. Угол, под которым ладони легли на лицо, говорил о том, что человек сзади выше Сумрака. - Привет, Верста, - сказал он, не оборачиваясь. - Ого, а как ты догадался, что это я? – послышался сзади знакомый скрипучий, но слегка изумлённый голос. Руки исчезли. - Несложно, - сказал Сумрак, поворачиваясь. – Меня здесь знают только три человека. А поскольку одного из них здесь явно нет, остаются ты и Ленин. Но он бы не достал. - Ну ты даёшь! – восхитился Верста...

- Ох ты ж, Шерлок Холмс! – как-то визгливо закричал невысокий сталкер, которого продолжали удерживать. – И как же ты это выяснил, не сходя с места? - Как погиб ваш коллега? – спросил Сумрак у мужчин, не отвечая на вопрос. - Да откуда ж мы?! Там видно плохо, я только разглядел, что он весь в кровищи и уже хрипит, отходит. - Я тоже Беса не успел рассмотреть. Явно не жилец был. Нам важнее этого гада было поймать! Второй ткнул кулаком в бок невысокого. Тот ойкнул. - Понятно. А ты, говоришь, - теперь...