Золотой лучик

Матросы поднебесья   Я думаю, что чайки – это души моряков,   Покинувших наш грешный мир когда-то.   А море всё не отпускает души на покой,   Как память о боях не отпускает русского солдата.   Летят за кораблями чайки уже сотни лет,   Живых матросов с поднебесья окликая.   Их голоса звучат так жалобно из века в век,   Всех моряков о бурях и штормах предупреждая.   Я думаю, что чайки – это души моряков,   Чьи судьбы были так трагичны и жестоки,   И часто открываю я молитвослов,   И нахожу для них спасения истоки. * * * Борис Кудряшов

Любимый город мой   Люблю я город, мне подаренный судьбою,   Давно построенный заветами Петра.   И в летний день я всё брожу порою   По скверам, площадям до самого утра.   Всё дорого мне в северной столице:   Спас на Крови, Исаакий, Летний сад.   И щедро получаю я от города старицей   Всё то, что и словами трудно описать.   Люблю широкую Неву в гранитном одеянье,   И дорог сердцу Петропавловский Собор,   И поражает чистота крестов сиянье,   В музеях и церквях мозаичный набор. * * * Борис Кудряшов

Я оптимист!   Старинные часы звенят в углу,   Камин холодный, горечь водки.   Мобильник надрывается подобно соловью.   А я лежу – читаю сводки.   Всё хорошо – я так считаю!   Сгорела дача будто невзначай.   Жена сказала: «Хватит, улетаю!».   И кончился давно на кухне чай.   Всё хорошо – я оптимист по жизни,   Не важно, что соседи матом прут,   Что недруги мне часто строят козни,   А вечером меня в парадной бьют. * * * Борис Кудряшов