Жизнь, как она есть

Я сама собрала мужу чемодан, положила в боковой карман таблетки от давления и сказала, чтобы не звонил по пустякам, а лечился. Через месяц он вернулся загорелый, спокойный, с новым полотенцем в клетку и привычкой прятать телефон экраном к столу. Тогда я ещё думала: санаторий пошёл Володе на пользу. Жалела я потом не о путёвке. И не о тех двенадцати днях, когда дома было непривычно тихо. Жалела о своей облегчённой улыбке, с которой проводила его на вокзал. Володе было пятьдесят восемь. Работал он...

Представьте картину. Поздний вечер, дождик моросит так, будто тоже пытается что-то скрыть. Дверь подъезда скрипит, лифт кашляет, и наконец в квартиру вваливается муж: усталый, пахнущий работой и надеждой, что ужин сам себя не съест. И тут она. Жена стоит у входа, как страж порядка в сериале про быт. В руке - скалка. Не "на всякий случай", а именно так, будто скалка у неё давно зарегистрирована как член семьи и имеет право голоса на семейном совете. – Ты где был? - спрашивает она с интонацией, от которой даже чайник начинает бояться за свою свободу...

Правду иногда приносит не признание. Она приезжает в старом такси, пробивает продукты на кассе или выходит из кабинета врача в белом халате. Ни одна из этих женщин не собиралась ничего искать. У каждой был свой обычный день, свои покупки, работа, ужин в холодильнике. А потом кто то сказал одну лишнюю фразу. Лена вызвала машину от работы поздно вечером. Был мокрый март, на коврике в салоне темнела талая вода, водитель слушал новости вполголоса. Когда они свернули к её дому, он посмотрел в зеркало и вдруг улыбнулся: "А ваш муж уже вернулся из санатория? Вчера его отсюда забирал, с чемоданом"...

"Передавай привет мужу. Он вчера молодец, почти весь комплекс выдержал". Таня прочла сообщение в раздевалке, сидя на узкой деревянной лавке. В руке у неё был мокрый ремешок от часов, на полу стояли кроссовки, а из соседней кабинки шумела вода. Муж вчера сказал, что до ночи был на совещании. Игорь никогда не говорил, что ходит в этот зал. Таня начала заниматься не так давно. После пятидесяти ей стало тяжело подниматься на четвёртый этаж с пакетами, колени ныли к дождю, а вечером хотелось только лечь у телевизора и не вставать...