Заречье | Деревенские истории

Часть 1 Москвичей звали Дмитрий и Алла. Это мне сообщила Тамара Павловна на следующее утро, пока мы шли по Заречной к церкви. Она шла рядом со мной в пуховике поверх халата и выкладывала всё, что знала. Знала она много. – Купили летом. За полтора миллиона, Люська говорит. Дом-то хороший, крепкий, учительша за ним следила. А наследников нет, вот сельсовет и продал. Они летом приезжали на выходные, а в октябре совсем перебрались. Он этот… программист. Сидит в компьютере, деньги получает. А она книжки пишет...

После отъезда Бугрова отец заперся на мельнице. Пустил колесо и стоял у жерновов весь день, хотя молоть было нечего: мужики больше не везли зерно. Жернова крутились вхолостую, тёрлись друг о друга с сухим страшным скрежетом, а отец стоял и смотрел на них. Дуня поняла, что ждать нечего: отец к Марфе не пойдёт, отец сломался. И она пошла сама. Лодка сидела на цепи, ключ висел у отца на шее, поэтому Дуня пошла пешком, через лес, вдоль берега, тропинкой, которую знала с детства. Час ходу до Заречья, потом задами, мимо огородов, к краю леса...

След Дениса вёл через поле к лесу, а в лесу сворачивал к реке, к Мельничному омуту. Туда, где у Дениса стояли последние шесть петель. Матвей шёл по следу быстро, насколько позволяли ноги и одышка. Буран бежал впереди, носом в снег. Костя догнал их на опушке, запыхавшийся, в синей куртке нараспашку. Начало дела здесь: – Я с вами, – сказал он. – Не спорьте. Матвей не стал спорить. Первые сто метров след шёл прямо, ровный и уверенный, шаг широкий, полоза от санок рядом: Денис шёл быстро, дорогу знал...

«Следующая – она». Я шла домой по тёмной улице и повторяла про себя эти слова. Странно, но страшно мне не было. Мне было холодно. Холод, который вошёл в меня у печи Гусевых, когда я держала булавку, никуда не делся. Он сидел в руках, в плечах, в груди. Я шла и не чувствовала пальцев. До дома я дошла как во сне. Открыла дверь, вошла в сени и села прямо на пол, у порога. Встать не было сил. Начало дела здесь: – Ох ты ж, – раздалось из кухни. – Ох ты ж, горе. Савва выскочил из-за печки, маленький, бородатый, в своих валенках...