Записки невольного Стража | Виктория Каверина

Поезд до города шел с опозданием на сорок минут. Когда я наконец вышел на платформу, уже стемнело, а мелкий, противный осенний дождь превратил привокзальную площадь в серое, блестящее под фонарями месиво. Я поправил лямку рюкзака, глубоко вдохнул запах мокрого асфальта, выхлопных газов и дешевого фастфуда, и направился к автобусной остановке. Тут я его и почувствовал. Это было не зрение и не слух. Это был холодный, липкий взгляд, вонзившийся в спину между лопаток. Вкус ржавчины и старой меди мгновенно залил рот...

Жара стояла такая, что воздух над дорогой дрожал и плавился, превращаясь в мутное марево. Я сидел на веранде, пытаясь прочитать книгу, но буквы расплывались. — Духота, — буркнул Руп в голове. — Земля задыхается. Дверь калитки скрипнула. Я поднял глаза и увидел мужика лет шестидесяти. Лицо красное, рубаха мокрая от пота, в руках он крутил помятую кепку. Глаза бегали, выдавая липкий, животный страх. — Филипп Иваныч? — голос дрожал. — Меня к вам в магазине бабка Матрена послала. Сказала, вы по «таким» делам...

Вечер в отделении. Тусклый свет люминесцентных ламп гудит, как умирающие осы, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Соседи уже спят или тихо бормочут во сне, но мне не спится. Я сижу на своей кровати, прислонившись к холодной, облупленной стене. Напротив, на табуретке, сидит Василёк. Он перебирает чётки из хлебного мякиша, которые сам скатал. Его огромные голубые глаза, занимающие, кажется, пол-лица, смотрят не на меня, а куда-то сквозь стену, в тёмную глубину коридора. — Филипп, — говорит он вдруг...

Универмаг в центре нашего пгт пах пылью, старым дерматином и дешевым кофе из автомата в углу. Я шел в отдел кожгалантереи за перчатками к осени, руки мерзнут, а старые протерлись до дыр. Возле прилавка стояла женщина. Молодая, лет двадцати пяти, с красивым, но пугающе бледным лицом. Она напоминала фарфоровую куклу. Движения ее были заторможенными, плавными, будто она двигалась в густой воде. Взгляд стекловидный, расфокусированный. — Мне вот этот, — ее голос звучал тихо и отстраненно, она гладила пальцами темно-коричневый кожаный кошелек...