Запах Книг

евральская Москва в тот вечер пахла не только морозом и выхлопными газами. В воздухе стоял аромат дорогого парфюма, тревоги и предвкушения скандала. Малый Кисловский переулок был забит машинами так, будто здесь раздавали бесплатные квартиры. Чёрные внедорожники выстроились цепочкой, журналисты толкались локтями, а прохожие спрашивали друг у друга: — Что случилось? — Он вернулся, — отвечали им шёпотом. Вернулся Михаил Ефремов. И это было не просто возвращение артиста после паузы. Это было возвращение человека, чьё имя последние годы звучало в сводках новостей с интонацией приговора...

Пока вся страна обсуждает наследство Веры Алентовой и вновь пересматривает фильмы Владимира Меньшова, в стороне остаётся история, которая звучит тише, но бьёт гораздо сильнее. История женщины, родившей ему сына. История сына, который так и не пришёл к отцу. И история фразы, сказанной однажды почти спокойно — но изменившей всё. Если вы думаете, что знаете о жизни Меньшова всё, возможно, самое главное вы ещё не слышали. Их брак с Верой Алентовой долгие годы считался образцовым. Познакомились в Школе-студии МХАТ, поженились молодыми, жили бедно, но амбициозно...

— Ноги не ходят. Он произнёс это спокойно. Без паники. Без театральной паузы. Так, будто сообщил, что отключили горячую воду. Когда Андрей Гайдулян оказался в больничной палате после операции, первое, что он сделал, — не позвонил продюсеру и не написал коллегам. Он попытался сфотографироваться. И это оказалось сложнее, чем сама операция. Но прежде чем дойти до этого кадра с гипсом и воздушными шарами, стоит понять, что произошло на самом деле. Повреждение мениска — диагноз, который звучит почти буднично...

— Я люблю Таню. Эта фраза прозвучала тихо. Почти буднично. Но именно она перечеркнула один брак, изменила расстановку сил в фигурном катании и, по мнению многих, стоила олимпийского золота. История Татьяны Навки и Александра Жулина началась в 1994 году в Лейк-Плэсиде. И закончилась гораздо позже — уже под вспышки телекамер, в атмосфере светских слухов и признаний, сделанных спустя годы. Но самое интересное — не в датах. А в том, как именно любовь постепенно разрушила то, что сама же построила. Тренировочная база в США...

— Ты что сделал?! Она стояла посреди гостиничного номера в Сочи, держала в руках наглаженный театральный костюм и смотрела на мокрое полотенце, которое только что шлёпнулось прямо на ткань. Он пожал плечами. — Высохнет. В тот момент Вика Цыганова его почти ненавидела. А через год стала его женой. И если бы мне кто-то сказал, что сорокалетний брак может начаться с бытового хамства, я бы не поверил. Но иногда судьба не стучится. Она врывается с пляжа. Мало кто помнит, что Вика — дипломированная актриса...