В век победившего постмодернизма мы привыкли к представителям множества архитектурных стилей и их самым вычурным сочетаниям. Непросто представить потрясение размеренной Москвы позапрошлого века от решительного стука копыт Золотого тельца по ее мостовым. Доходные дома как идея прорастали в быт москвичей к тому времени уже более века — но были они небольшие, в два-три этажа, скромные, не выпячивавшие свое предназначение. Что-то вроде пансионата для интровертов. Однако к концу XIX века скромность проиграла капиталу В 1876 году был построен первый пятиэтажный московский доходный дом — это событие не одну неделю обсуждалось в газетах и салонах. К 1900 году доходных домов в Москве было уже более пяти сотен. Разнеженные московские обломовы, впав в азарт, догнали, а то и перегнали петербургских штольцев, осознав выгоду этого предприятия. За стихией стройки не слишком успевали законы и правила, порой нарушались исторические ансамбли и силуэты. В газетах новостройки величали «уродами» и «монстрами», но поди разберись, сколько тут было искреннего негодования о дурном вкусе застройщика — и сколько зависти от того, что самому не хватает не то что построить такой, а даже и снять квартиру пореспектабельней! А в Москву ехали будущие рабочие мануфактур и заводов, город рос, требовалось все больше жилья — и доходные стройки стали осознанной необходимостью. Звучит знакомо: разве не в ту же протоптанную предками колею мы попали в годы фантасмагории лужковского капрома? Как и полагается при капитализме, дома делились на категории по цене и комфорту. На тех, что поплоше, архитекторы «набивали руку», формируя свой стиль — некоторые, впрочем, так его и не находили, как, например, Эрнст Нирнзее. Самый известный из его домов — построенный в 1912-13 годах в Большом Гнездниковском переулке, был «третьей категории», дальше только откровенные ночлежки. Высотой в 10 этажей, на одиннадцатом — легендарная Крыша; дом был прозван «тучерезом». В сущности, претензий с архитектурной стороны к этому дому особо не было — он недостаточно вычурен, но и не откровенно прост, этакий умеренный модерн. Но вокруг здания с начала строительства вился шлейф мистических историй — то пожары, то падения с высоты; бытует легенда, что и сам архитектор расстался с жизнью, бросившись в лестничный пролет этого дома Летели камушки и в сторону двух доходных домов для бедняков и рабочих, построенных по завещанию легендарного скряги, купца Гаврилы Солодовникова (на ул. Гиляровского). Одним слишком хороши, другим слишком плохи, а еще и с собственными именами, что за чудеса — дом для одиноких назывался «Свободный гражданин», а для семейных — «Красный ромб». Время показало правоту тех, что считал, что «слишком хороши» — не зря в «Ромб» заселились после постройки вовсе не рабочие, а чиновники, а потом и обедневшая знать.
2 года назад
