Заметки коллекционера

Она появилась, когда все уже стояли у могилы. Я заметила её сразу – тёмное пальто, застёгнутое до воротника, ни одной пуговицы расстёгнутой. Держалась чуть в стороне, за спинами дальних родственников, которых я сама видела второй или третий раз в жизни. Не плакала. Не смотрела по сторонам. Просто стояла и смотрела туда, куда смотрели все. Я подумала – соседка, наверное. Или кто-то с завода, где Фёдор Николаевич работал до пенсии. Таких людей на похоронах всегда бывает несколько: пришли из уважения, но в семью не вхожи...

Первое сообщение пришло в пять утра. Я тогда ещё не спала – лежала в темноте, слушала, как за стеной хозяйка кашляет во сне, и считала деньги в уме. Сколько осталось до получки. Сколько надо заплатить за угол. Сколько надо перевести туда. Телефон тихо мигнул на тумбочке. Я посмотрела. Незнакомый номер. И три слова: «Мам, мы тут». Я не сразу поняла. Перечитала. Мам. Мы тут. Голос сорвался где-то в горле, но вслух ничего не вышло – только выдох. Долгий, как будто я не дышала последние три месяца, а теперь наконец вспомнила как...

Завод стоял так, будто его бросили в спешке. Ворота не заперты, в проходной пусто, на столе охранника – кружка с засохшим кольцом от кофе. Я вошла с папкой подмышкой и огляделась. Слева – административный корпус, справа – цеха. Где-то в глубине что-то тихо гудело. Трансформатор. Или вентиляция, которую забыли выключить. Мне дали это дело в пятницу вечером. Небольшой завод по производству металлических конструкций, долги перед тремя банками, собственник в бегах. Стандартная процедура при банкротстве: приехать, проверить документацию, составить отчёт...

Телефон зазвонил в пятницу, в половине одиннадцатого утра. Я как раз открыла ноутбук – хотела разобрать почту, которую не трогала уже недели три. После похорон всё осталось лежать как было. – Наталья Юрьевна Серова? – Да. – Это страховая компания «Гарант». Меня зовут Олег Викторович, я веду дело по полису вашего мужа, Андрея Сергеевича Серова. Хотел уточнить несколько деталей для выплаты. Я не сразу поняла, о чём он. Переспросила. Он объяснил ещё раз – чётко и спокойно, как объясняют тем, кто плохо...

Соседка по палате Мне сказали: три недели. Несложная операция, стандартное восстановление, через двадцать один день домой. Я кивнула, подписала бумаги, позвонила маме, чтобы она забирала Соню из школы до моего возвращения, и начала считать дни. Считать я умею. Работа такая – цифры, таблицы, чужие деньги в аккуратных колонках. Если знаешь конечную точку, дойти можно. Соседку по палате привезли в тот же день, ближе к вечеру. Маленькая, быстрая, с дорожной сумкой, которую она тащила сама, не дав санитарке и прикоснуться...