Заметки психолога | Ольга Токарева

«Я понимаю, что все уже закончилось. Мы давно не вместе. Но я до сих пор не могу его простить». Так часто говорят после измены. Иногда прошло несколько месяцев, иногда несколько лет. Бывший партнер живет своей жизнью, а внутри по-прежнему поднимаются злость, обида, отвращение, иногда желание никогда больше его не видеть. И к самой боли добавляется еще одна мысль: «Наверное, со мной что-то не так. Нормальные люди прощают и идут дальше». Но действительно ли для того, чтобы завершить отношения, обязательно...

Иногда это ощущение приходит совершенно неожиданно. В какой-то момент человек вдруг смотрит на свою жизнь со стороны и думает: «И это все? Неужели дальше уже ничего особенного не случится?» Дети выросли, и им теперь не особенно нужна помощь. Работа, которой отданы десятилетия, либо закончилась, либо перестала приносить прежнее удовлетворение. Родителей уже нет или они сами нуждаются в постоянной заботе. Друзей стало меньше, новые знакомства даются труднее. Организм все чаще напоминает о возрасте...

«Почему у тебя стоит пароль на телефоне? От меня-то тебе что скрывать?» С этого вопроса иногда начинается совсем не разговор о телефоне. Один человек хочет понять, почему партнер не дает ему взять смартфон, не показывает переписку и не сообщает пароль. «Мы же семья. Разве между близкими людьми должны быть секреты?». При этом другой искренне не понимает, почему вообще должен это делать. А дальше разговор быстро превращается в спор о доверии: «Если тебе нечего скрывать, почему ты не можешь просто показать?», «А если ты мне доверяешь, зачем тебе читать мои сообщения?»...

Когда у близкого человека случается утрата, мы часто сами не знаем, как себя вести. Хочется помочь, но любые слова кажутся неуместными. Позвонить — вдруг побеспокоишь. Не звонить — вдруг человек решит, что его бросили одного. Сказать что-то ободряющее — вдруг это прозвучит фальшиво. И тогда появляются привычные фразы: «Держись», «Время лечит», «Нужно жить дальше»., «Ты должен быть сильным». Обычно мы говорим это не потому, что нам все равно. Наоборот — потому что нам очень хочется уменьшить чужую боль...