Зал суда | Истории без цензуры

Я смотрела на него и не узнавала. Передо мной стоял мужчина, с которым я прожила десять лет. Отец двух детей. И он объяснял мне, почему его право на субботний отдых важнее, чем то, что наша дочь в эту самую минуту стояла на пьедестале в бассейне и смотрела в толпу – туда, где должен был стоять он. Там стоял мой брат Сергей. С букетом белых хризантем. Маша нашла его взглядом и улыбнулась. Но это был не тот смех. Я знаю её смех – настоящий и вымученный – и в тот день был второй. *** Познакомились мы с Виталием в две тысячи пятнадцатом году...

– Наташа, я уже переговорила с Андреем. В эти выходные не получится. Голос Нины Андреевны был ровным – будто она отменяла поход в кино, а не шестую поездку к моим родителям за два года. Я стояла у плиты с деревянной лопаткой в руке, и в холодильнике лежал пирог с капустой, который мама попросила привезти Стёпе. Полина вчера сложила рюкзак. Положила туда книжку для дедушки Вити. – Почему не получится? – спросила я. – Ну вот так, Наташенька. У Андрея дела. Потом съездите. И потом – я хочу тебе сказать кое-что...

Нотариус поставила печать, и в небольшом кабинете стало так тихо, что Наталья слышала собственное дыхание. На столе перед ней лежало заявление об отзыве иска о расторжении брака — с её подписью и с подписью мужа. Рядом — объяснительная записка на двух страницах, которую она писала вчера вечером, несколько раз останавливаясь, потому что не находила слов. Точнее — слова находились, но она всякий раз останавливалась и смотрела на них, и не верила, что пишет их о собственной матери. Антон сидел рядом — не держал её за руку, просто сидел близко, плечо к плечу...

– Марина, ты вообще понимаешь, что делаешь с ребёнком? Нина Васильевна стояла посреди нашей кухни и держала банку со смесью двумя пальцами – именно ту, которую я купила три дня назад после консультации с педиатром. Держала как что-то сомнительное, и смотрела на меня так, как смотрят, когда давно уже всё решили про человека, но из вежливости ещё немного терпят. Мише было два месяца и четыре дня. Я знала точно – считала. – Понимаю, – сказала я ровно. – Кормлю сына. – Этой химией? – Это педиатрическая смесь...