Зал суда | Истории без цензуры

– Тебе туда не надо. Я всё скажу сама. Лариса стояла у лифта на втором этаже хирургического корпуса, в белом халате, с папкой под мышкой. Она здесь работала, в этой больнице, только в другом корпусе, и знала всех, от гардероба до заведующего. – Ларис, я хочу поговорить с врачом. – Ты поговоришь со мной. Я тебе всё перескажу. – Я хочу сама. – Ира, ну что ты как маленькая. Врач занят. У него обход. Я стояла с сумкой, в которой были апельсины и печенье. Апельсины я покупала вчера вечером, в магазине у дома, выбирала долго, чтобы не мягкие...

– У внучки будет моё имя в паспорте. Не Милана, а Галина. Я так решила, и подпись сына у меня уже есть. Эти слова долетели из раздевалки, когда Инна ещё стряхивала воду с зонта на крыльце детского сада. Лабораторию в среду закрыли на два часа раньше, и она приехала за дочерью сама. Вошла, не вытерев ноги. Бывшая свекровь стояла у шкафчика с жёлтой бабочкой и держала перед воспитательницей сложенный вчетверо лист. Светлана Аркадьевна смотрела на бумагу так, будто ей подали чужой счёт в ресторане...

– Брачный договор – это оскорбление, – сказала Раиса Павловна и поставила на стол пирог так, что звякнули чашки. – Мы пришли к тебе с душой, а ты встречаешь нас бумагами. Ксения молча пододвинула ей чайник и села напротив. На кухне и без того было тесно, а гости заняли её целиком: Раиса Павловна в тёмно-красном пиджаке, её брат Геннадий Павлович, грузный, с руками дальнобойщика, и его жена Люба, которая уже успела заглянуть и в холодильник, и в духовку. Артём стоял у окна и разглядывал двор, будто там показывали что-то важное...

— Он вам не отец, — сказала секретарь, не поднимая глаз. — Мне звонил Андрей Сергеевич. Детей отдаём только родителям. Дима стоял в дверях школы с мокрыми плечами. Сорок минут по пробкам. В руках пакет с сухими носками для Сони: утром она жаловалась, что промочила ноги. — Я мать, — сказала я в трубку. — Я разрешаю. — Мне нужна бумага. Бумага. Хорошо. Будет вам бумага. Дима молча развернулся и пошёл к машине. Почти без звука. Вот так он всегда: не спорит, не хлопает дверью. Просто идёт. Вы когда-нибудь слушали, как самый спокойный человек в доме молчит? Это громче крика...