За гранью обычного

Пётр неспешно провёл ладонью по старой деревянной полке, на которой уже много лет оседала пыль. В воздухе стоял тонкий запах старого дома, перемешанный с ароматом сухих трав. Его взгляд зацепился за выцветшую фотографию в рамке: он стоял, молодой и счастливый, обнимая тоненькую фигуру Светланы — девушки с широко распахнутыми зелёными глазами и копной золотисто-русых волос. Тогда ему казалось, что жизнь впереди будет светлой и безоблачной. Сейчас же дни Петра были похожи один на другой — как капли дождя на оконном стекле...

Тишину раннего утра нарушил резкий, гулкий стук в дверь. Он разнёсся по просторному дому, отдалившись эхом даже до второго этажа. Софию Петровну, женщину сорока одного года с усталым, но добрым лицом, пробудил этот звук как удар грома. Она сонно пробормотала, кутаясь в тёплый халат: — Кто ж это так рано? Сквозь полусонную тишину послышался повторный стук — более настойчивый. София уже стояла в коридоре и громко отозвалась: — Иду, иду, не ломитесь... На пороге стояли двое в форменных куртках. Их лица были серьёзны и собраны...

— Ну, доверься судьбе, Лидочка, — с театральной интонацией передразнила подругу Лида, неспешно шагая по узкой тропинке, ведущей от старой железнодорожной станции «Орленок» к окраине посёлка Новотальский. Вчерашний вечер она провела в доме своей школьной подруги Маши. Из окна наблюдала, как Машины детишки бросились навстречу отцу, едва тот переступил порог после работы. Лидия сидела в сторонке, делая вид, что занята чаем, но внутри всё сжималось от боли — от пустоты, которую уже давно привыкла носить в себе...

Первые дни декабря принесли в небольшой уральский городок пронизывающий холод и снежный покров, который укрыл тротуары, крыши и деревья пушистой белизной. В воздухе стояла утренняя тишина, нарушаемая лишь редкими звуками машин. Денис, крепкий мужчина лет сорока с уставшими глазами и седеющими висками, ехал по улице Свободы после долгой ночной смены. Он любил эти спокойные минуты, когда весь город ещё спит, а он может наслаждаться редкими мгновениями одиночества. Белоснежные деревья, укутанные инеем, казались волшебными, как в детской сказке...

Илья ушёл в северную глушь не столько чтобы убежать от прошлого, сколько чтобы утопить в тишине лесов неразрешимые вопросы, терзавшие душу. Он не мог и представить, что найдёт в этих местах нечто гораздо большее, чем ответы. Густая, вязкая тишина чащи давила, будто была живым существом. Казалось, можно различить, как по мёрзлой земле ветер медленно перекатывает отдельные иголки сосен. Илья крепче вцепился в руль своего старенького внедорожника, глаза его устремились вперёд — на дорогу, которая, словно седая змея, петляла между гигантских деревьев, отбрасывая длинные тени...