Юля С.

Утро субботы началось с виноватого позвякивания ключей в прихожей. Алиса вышла из спальни. Муж старательно делал вид, что просто проверяет карманы куртки. Тимофей сутулился больше обычного. Каждое движение давалось ему с явным трудом. Он то и дело хватался за поясницу. — Куда собрался? — прямо спросила Алиса. Тимофей мгновенно сник. — Да я на пару часов всего, — пробормотал он. — В свой единственный выходной? — уточнила жена. — Алисочка, ну Анфиса звонила. — И что на этот раз у нашей беспомощной стряслось? — У неё там коту корм нужен...

Тимофей стоял посреди кухни. Он даже ладонью по столешнице пристукнул для весомости. Придавил неоплаченную квитанцию за свет. Ульяна спокойно ополоснула чашку под краном. Она промокнула пальцы кухонным полотенцем. Поправила пластиковый крабик на затылке. — Вот прямо распоряжаться? — переспросила она. Не глядя на мужа. — Именно, — Тимофей приосанился. Он одернул домашнюю кофту на намечающемся животе. — Я всё обдумал, Уля. У нас совершенно нет финансовой дисциплины. Деньги просто утекают сквозь пальцы...

— По закону я тебе больше ничего не должен! — Замечательно, — процедила Зина, разглядывая ценник на детском пуховике. — Закон у нас, оказывается, детей на зиму не одевает. — Не драматизируй. Голос бывшего мужа в динамике звучал откровенно раздраженно. На заднем фоне играла веселая музыка, звенела посуда. — Я перевел свою долю, — гнул свое Тимофей. — Ровно столько, сколько положено по справке о доходах. Можешь проверить. Учись экономить, Зина. — Экономить на чем? — она перевела взгляд на младшего сына...

— Я мать, я имею право отдыхать в тишине! Виолетта сбросила детские куртки на обувницу. — У меня вообще-то тоже выходные, — она стряхнула воду с зонта прямо на коврик. Капитолина молча подняла куртки. Порог скрипнул под ногой переминающегося Елисея. Младший, Прохор, уже тянул руки к коту, который благоразумно прятался за вешалкой. — Вита, мы же не договаривались на эти выходные. Капитолина повесила вещи на крючок. Она старалась говорить ровно, хотя внутри уже поднималось глухое раздражение. — И что? Дочь уперла руки в бока...

Замена замка помогла выселить наглую свекровь с ее баулами — Я тут с краешку, золотце, всего три денечка перекантуюсь! Анфиса молча вросла в пол собственной прихожей. Бронислава Игнатьевна деловито втискивала в узкий коридор огромную клетчатую сумку челнока. За ней на лестничной площадке высилась целая пирамида из картонных коробок, туго перевязанных шпагатом. — Три дня? Анфиса перевела тяжелый взгляд на мужа. Прохор старательно изучал мыски своих ботинок. Брать у матери тяжелые баулы он явно не спешил...