Юля С.

— Прими его ребенка от любовницы, или развод! Инна Егоровна сбросила туфли прямо на коврик у входной двери. Прошла на кухню, по-хозяйски отодвинув табурет. Рита выключила кран. Стряхнула капли воды с пальцев. Она не ждала свекровь в это воскресное утро. Вчера вечером Витя мялся на этом самом ламинате. Прятал глаза, комкал в руках ключи от машины и мямлил про «так вышло». А потом быстро собрал спортивную сумку и уехал ночевать к другу. Испугался скандала. А сегодня утром, видимо, прислал тяжелую артиллерию...

Вода звонко шлепала по светлому ламинату. — Перекрыл! — раздался из ванной глухой голос сантехника Семена. Он вышел в прихожую. Мужчина на ходу вытирал мокрые руки о плотную синюю спецовку. — Там стиралка криво подключена, Рит, — поведал он. Семен сочувственно оглядел масштаб бедствия. — Шланг сорвало к чертовой матери. Напор был сумасшедший. Рита смотрела на расплывающееся желтое пятно. Пленка натяжного потолка провисла огромным пузырем почти до самой мебели. Вода продолжала сочиться по дорогим обоям...

Я не собираюсь оплачивать любовное гнездышко твоей сестры! — Ты зачем в мой ящик полезла? Матвей неуверенно переступил через порог кабинета. Прикрыл за собой дверь. — Полис на машину искала. Оля сухо бросила на стол синюю пластиковую папку. — А нашла вот это. Супруги прожили вместе десять лет. Бюджет всегда был общим, каждую крупную покупку обсуждали за ужином. Пять лет назад влезли в ипотеку за двушку. Оля начала экономить буквально на всем. Отпуска отменили, одежду покупали исключительно на сезонных распродажах...

А где в этой бумажке про мою долю сказано? — Оля, открывай! Мы знаем, что ты дома! В дверь колотили так, что, казалось, старая деревянная обивка сейчас треснет по швам. Стучали методично, настойчиво. Судя по глухому звуку — пинали ногами. Оля отряхнула ладони от въедливой серой пыли. Она как раз разбирала верхние полки в отцовской спальне, до которых руки не доходили последние пять лет. Стряхнула несуществующую соринку с рукава домашнего халата. Поправила пояс. В коридоре заскрежетало в скважине...

— Завтра последний взнос отвезу. Люба провела ногтем по краю плотного почтового конверта. Заклеила наглухо. — И всё. Больше мы никому ничего не должны. Юра сидел на продавленном диване в гостиной. Он устало потер переносицу испачканными в мазуте пальцами. Отмыть въевшуюся машинную смазку обычным мылом давно не получалось. — Слава богу. Муж шумно втянул воздух. — Мать звонила сегодня. Плакала в трубку. Говорит, эти опять угрожали. Обещали окна на даче побить, если задержка будет. Люба промолчала. Она аккуратно убрала пухлый конверт в боковой карман своей потертой сумки...