Yulia Rose

Порядок в жизни начинается с отдыха женщины. «Если ваша женщина любит полежать — не смейте называть её ленивой», говорит китайский мудрец. Он объясняет феномен «отдыхающей женщины»: в восточной культуре существует понятие «фэншуй внутреннего состояния», согласно которому женщина, находясь в покое, не бездельничает, а поддерживает гармонию дома, притягивает удачу и сохраняет энергетический баланс семьи. По словам мудреца, даже когда она просто лежит, она «на страже домашней гармонии», и это требует сил, поэтому ей нужно больше времени на восстановление. Его вывод прост: «пока женщина отдыхает в жизни будет порядок, и мешать ей нельзя, можно только восхвалять». А вы как считаете, женский отдых действительно влияет на атмосферу в доме?

День рождения. Мне 44. Сижу, смотрю в окно, и думаю. Раньше в этот день было одно чувство — «оп, ещё год». А сейчас другое. Как будто внутренний счетчик тикнул. Не «стало больше», а «прошел еще один полный круг». Мой личный солярный круг. И теперь можно начинать новый. С новым знанием. 44 — это возраст, когда многое проясняется. Ты наконец-то понимаешь, что не обязан быть удобным для всех. Ты устал подыгрывать, носить маски, которые натерли лицо. Пора их снять. Пусть видят настоящее — может, не идеальное, не всегда улыбчивое, но свое. И в этом есть огромная свобода. Ты перестаешь гнаться за всем подряд. За десятком друзей, за сотней целей, за тонной впечатлений. Вместо этого ищешь глубину. Одного настоящего друга. Одну важную для сердца цель. Одно сильное и честное чувство. Качество важнее количества. Жизнь похожа на книгу. Первые главы ты писал с оглядкой — что скажут родители, что подумают друзья, что принято. Писал быстро, сбивался, переживал. А сейчас — перечитываешь. И понимаешь, какой стиль тебе на самом деле близок. И следующие страницы пишешь уже так, как чувствуешь. Не для публики, а для себя. Ты становишься главным редактором своей собственной судьбы. Наводишь порядок. И в шкафу, и в мыслях, и в отношениях. Что-то с благодарностью хранишь. Что-то, что отжило и стало тяжким грузом, — просто отпускаешь. Выбрасываешь хлам. Остается только нужное, только ценное. И на душе становится легче и просторнее. И знаешь, что самое странное? Чувствуешь, что молодость — не позади. Она просто другая начинается. Не та, что с бурей в голове и пустым кошельком. А та, что с ясностью в сердце и тихой силой внутри. Молодость, в которой ты уже знаешь цену себе, своему времени, своему слову. И этим знанием — по-настоящему живешь. Так что 44 — это не финишная прямая. Это, скорее, стартовая площадка. Только стартуешь ты уже не сломя голову, а зная маршрут. И дышится на этой площадке как-то особенно — свежо, ровно и спокойно. Можно идти дальше.

​Сегодня по славянской традиции - Водокрес💦 Считалось, что в этот день вода становится другой. Не святой и не церковной — не путать с праздником Крещения. А живой и наполненной силой.💦 По преданиям - в воду попадает искра из Сварожьей кузни, а Велес благословляет её на здраву. Поэтому вода хорошо забирает усталость, снимает накопленную тяжесть и возвращает бодрость. Люди умывались, обтирались снегом, набирали воду домой. Этой водой окропляли дом и двор, давали пить больным, промывали раны - пока вода не возвращалась в своё обычное состояние. Если сегодня есть возможность - просто побудь с водой. Умойся, подержи руки под струёй, постой немного в тишине. И пока вода течёт - подумай о хорошем. Пусть в этот момент в голове будет не тревога, а добро❤️

Стою сегодня на набережной Феодосии, и ветер с моря всё тот же, солёный и вечный. Смотрю на эти камни, на этот свет — и кажется, будто время здесь не линейно, а кружится, как чайки. Я чувствую их присутствие — не призраков, а какой-то неугасшей энергии. Вот с этого места, наверное, Марина Цветаева смотрела на шторм, и её собственные бури внутри находили отзвук в грохоте волн. Она приходила сюда не за покоем, а за равной по силе стихией. Я закрываю глаза и почти слышу её отрывистый, нервный шаг по гальке — будто она торопилась успеть записать строчку, рвущуюся из груди. Она доверяла этому месту свою боль и ярость, а оно отвечало ей шумом прибоя, который может заглушить любое отчаяние. А вон там, в том старом доме с окнами-иллюминаторами, жил её полная противоположность — тихий Александр Грин. Он стоял у этого же окна, но видел не просто море. Он видел «Секрет» под алыми парусами на горизонте и фрегаты, плывущие в Гель-Гью. Его гений был в том, чтобы превращать обычную феодосийскую гладь в волшебный океан надежды. Когда мне грустно или кажется, что мир тесен, я вспоминаю его. Он доказал, что достаточно иметь кусок холста, краски и веру — и можно сшить свои собственные алые паруса и дождаться своего Грея. Прямо здесь, в этой самой гавани. Но главным магнитом для всех них был, конечно, Максимилиан Волошин в соседнем Коктебеле. Его дом не зря называли «приютом для всех». Я там бываю часто. Кажется, что в его стенах до сих пор витает дух творческих споров, чтения стихов вслух и атмосфера абсолютного принятия. Волошин был тем, кто не просто писал стихи о Киммерии, а был её мудрым, гостеприимным духом. Он собирал под свою крышу таких разных, таких ярких, таких неудобных людей — и всем хватало места, хлеба и понимания. В нашем сегодняшнем мире, таком разобщённом, его дом-музей — как урок человечности. Я прихожу туда, чтобы зарядиться этой силой: способностью видеть красоту в сухом складке холма и находить общий язык с тем, кто мыслит иначе. Про Анастасию Цветаеву я думаю как про летописца. Она, наверное, впитывала эти пейзажи, эти разговоры, чтобы позже, через годы лишений, воскресить ушедший мир в своих «Воспоминаниях». Благодаря её зоркому глазу и верной памяти мы можем сегодня представить, каким был тот Коктебель, та Феодосия, какие страсти кипели в этих, казалось бы, курортных местах. И теперь, оглядываясь, я понимаю, что объединяет их для меня лично. Феодосия и Коктебель — это не просто точки на карте Крыма. Это состояние души. Это место, где можно быть собой: яростным, как Цветаева; безудержным мечтателем, как Грин; мудрым и щедрым хозяином, как Волошин; или внимательным хранителем, как Анастасия. Когда я иду по этим улицам или поднимаюсь на холм Кара-Даг, я не просто гуляю. Я иду по тем же тропам, дышу тем же воздухом, что вдохновлял гениев. И это даёт удивительное чувство: их творчество — не что-то в хрестоматиях, а живой отклик на этот пейзаж. Они учат меня, что здесь, у этого моря, под этим небом, возможны чудеса: можно пережить личную трагедию и написать вечные стихи, можно из нищеты и тоски создать мир сверкающих парусов, можно построить дом, который станет убежищем для целой культуры. Они все — мои невидимые соседи. И их наследие — лучший путеводитель по этому городу. Не по кафешкам и пляжам, а по глубинам собственной души.